Меня будто водой окатили. За секунду отрезвили от многих заблуждений. И как люди поступают в такой гнусной ситуации? Залетают и устраивают скандал? Кричат, мол, врете все? Но ведь Юлька ни в чем не соврала на самом деле – беда была только в том, что она вообще это говорит посторонним, да еще поворачивает так, чтобы я выглядела как можно отвратительнее. А я ее считала подругой, пыталась быть с ней откровенной, насколько могла себе позволить. И никаких подробностей ей не сообщала, но она и без подробностей выплела мою историю в это паршивое кружево.
– Надо же, – протянула вроде бы Оля. – А такая с виду приличная. Она когда к нам пришла, я подумала, что они с шефом замутят. Потому что он сразу ею был доволен – это наш-то, который ко всему придирается! А прошлого секретаря как он клял, только вспомните! А тут прям с первого дня про придирки забыл. Она ж тоже вся из себя такая царица с задранным носом. Высокомерная, подходит ему, мне так сразу показалось. Кто бы мог подумать, что так обернется?
Я отвесила челюсть. Я высокомерная? Когда, в чем? Не в том ли мое высокомерие, что я ни разу не перемывала здесь никому косточки? Не посмеивалась над предыдущим секретарем и интимную жизнь других сотрудников ни разу не затронула под кофеек?
– Жаль, на самом деле, – деланно вздохнула Юлька. – И ведь не намекнешь ему – все равно на слово не поверит. А человек-то он хороший, нельзя с ним так поступать. Но может, он к ней так же относится – просто расслабляется без чего-то серьезного? Тогда и переживать не будет. Мало ли у него было любовниц, о ком он сейчас даже не вспоминает? Или все-таки мало? Девочки, никто не в курсе, он вообще хоть с кем-нибудь зависал, а то я только сплетню про то, что он купается в крови девственниц, слышала, – она беззаботно расхохоталась.
Больше слушать я не могла. Даже если Юлька от злости городит чистую правду. Резко толкнула дверь, выступила вперед уверенно, провела взглядом по всем – а тут, к моему ужасу, собралось человек десять – и заговорила спокойно, будто со стороны вслушиваясь в свой голос. А может, как раз из-за этой ледяной интонации меня и считают похожей на Царева?
– Вижу, тут ни у кого работы нет? – они еще сильнее вжали головы в плечи, тушуясь от моего присутствия. – Тогда почему бы не заняться ею? Кстати говоря, мы с Артуром Андреевичем действительно встречаемся – это так, чтобы вы языки не стерли от догадок. С Артуром Андреевичем, а не с «Артурчиком», Юлия Матвеевна. Для вас, уважаемая, он гендиректор, а не пацан из соседнего подъезда, чтобы фамильярничать, – я посмотрела на нее прямо. – И если вы постоянно отсутствуете в своем отделе, то Артуру Андреевичу стоит задуматься, нужны ли вы там вообще. Поработайте и над своей ревностью, Юлия Матвеевна, она никому не идет, а в вашем случае еще и подкидывает небылиц. – Бросила взгляд на следующую: – Ольга Ивановна, а вам не помешает сопоставить, почему Артур Андреевич не придирается ко мне, а придирается к вам. Не ощущаете связи с тем, чем мы с вами заняты в рабочие часы, нет?
Развернулась на каблуках и ушла, оставив дверь распахнутой. Что ж, вот теперь они могут называть меня высокомерной – имеют право. Я к этой характеристике тысячу очков сейчас добавила. Но пар не спустила вообще. Наоборот, с каждым шагом меня все больше одолевала ярость. Артур ведь предупреждал, но он и сам понятия не имеет о масштабах сплетен. Если бы в него не была влюблена половина наших девчонок, включая Юльку, то до такой грязи бы не дошло. Хотя все равно бы неизбежно песочили. Ну почему, почему людям так нравится залезать в чужие штаны, в которые их не звали?! Чужие штаны…
– Сейчас позвонили из… Лика, что с тобой? Ты бледная.
Артур стоял возле своего слова, нахмурившись при моем появлении. Я захлопнула дверь, решительно шагнула к нему и схватила за ремень на брюках. Ну раз я уже бывала там, как весь офис знает, так мне ли останавливаться? Я же сучка, которая задирает хвост перед двумя мужиками, мне ли стесняться, что обо мне говорят?
– Лика? – у Артура сбилось дыхание, но рука сразу крепко перехватила меня за талию. – Ты что делаешь?
Я выдернула язычок из шлевки и расстегнула молнию, глядя ему снизу в глаза.
– А, ты именно это делаешь? – он напряженно улыбнулся. – Здесь? Подожди, дверь запру и продолжим смотреть, куда еще повернет твое настроение.
– Не надо. Какая разница, если кто-то узнает, что мы спим вместе? – я окончательно разбуянилась.
– Мне – никакой. Ладно, я больше не удивляюсь – еще собью такую заманчивую траекторию.
И он подался на меня, обхватывая без права отступления, впился в губы, ворвался языком в рот, одну руку запустил вниз, задирая юбку. После чего отстранился, глянул черными глазами и неожиданно холодно произнес – хотя именно эта интонация меня заводила больше всего:
– Чтобы с завтрашнего дня носила только чулки.
– Новый дресс-код, Артур Андреевич? – я злобно ощерилась и потянулась к его белью, провела поверх ткани, вызвав судорожный выдох.
– Я сказал – ты услышала. Никаких колготок. А будешь так себя вести – еще и без белья начнешь работать.
