– Ни при чем. С некоторой долей вероятности, – прозвучало как-то слишком многозначительно. – Возможно, когда-нибудь ты на ней женишься, вы станете счастливыми влюбленными голубками и этот период будете вспоминать с содроганием, найдя друг в друге отточенные до рези эмоции. С некоторой долей вероятности.
Он эту прибавку специально повторяет – чтобы я не пропустил его неверие в такой исход. А я сам к такому исходу готов или буду готов в будущем? Про женитьбу я как-то раньше не задумывался – меня очень раздражает постоянное присутствие в моем доме постороннего человека. Но если бы речь шла о Лике, то… ну, может, ее присутствие будет для меня комфортным. И я даже смогу сделать нашу интимную жизнь таковой, чтобы эмоции резали остротой. С некоторой долей вероятности. Фу, привязалось.
– Ладно, я тебя понял, – пришлось признать. – Намекаешь, что без тебя и я бы вел себя более расслабленно, и Лика не получала бы того, что может получить сейчас. Допустим. Да нет, согласен, что тут ты прав. А ты заодно не думал о том, что мы девочку портим? В том смысле, что в сексе показали ей такую планку, которой ей всегда будет не хватать? Уж какого о себе я высокого мнения, но с математикой дружу: один любовник по уровню ощущений проиграет двум любовникам, будь он хоть трижды богом секса.
– Думал, – Данила немного поник, но снова устремил на меня свои наглые глаза. – И это, дорогой Артур Андреевич, будут как раз твои проблемы. Я наиграюсь и исчезну, как ты и хочешь. Несмотря на мое к ней отношение, я хорошо понимаю, что постоянство не для меня. И вот тогда перед тобой встанет всерьез сложная задача – дать Лике то, к чему она успеет привыкнуть с нами двумя. Справишься, как думаешь?
Я не ответил, но страх внутри премерзко затлел. Я в будущее ведь даже не заглядывал, хотя хорошо понимал, что в выдержке Мамонтова обязательно опережу. Я, в отличие от него, в женщинах разборчив, мне всерьез есть дело, в кого толкать член и кого целовать по утрам. И такого, как к Лике, я раньше не испытывал, потому вполне готов представить, что это чувство навсегда. Этот легкомысленный балабол рано или поздно свалит искать другие развлечения, истинного бабника не изменишь, но не будет ли Лика потом годами ощущать его потерю? Или я для нее теперь навсегда – лишь половина возможного максимума? А для меня-то она и есть максимум, больше которого и представлять не хочу. Вот ведь козлина Мамонтов! Он специально породил во мне эти мысли, чтобы я уже сейчас задумался о скором финале собственного счастья… Определенно, об этом стоит подумать, и однозначно, что с ним это обсуждать не нужно. Мы не на одной стороне и никогда на ней не будем – Данила даже неосознанно устраняет конкурента за девушку, которая в скором времени ему надоест.
Мы с ним были похожи на двух псов – вроде бы расслабленно грелись на солнышке несколько часов подряд, лениво перегавкиваясь, но как гончие поджали животы и навострили уши, едва заслышав шум в кустах. Вернее, когда Лика вышла из спальни и направилась в ванную. И у обоих возникло одинаковое желание – сорваться с места и составить ей компанию в душевой кабине. Но переглянулись злобно и заставили себя остаться на месте, раз второй удержался. Мы не на одной стороне – но изредка нам придется друг другу подыгрывать, чтобы Лика продолжила раскрываться, а не замкнулась в себе. И небольшое пространство от нас обоих ей точно необходимо.
Она вошла минут через двадцать после своего пробуждения – с обескураживающе-фантастичными мокрыми волосами и без грамма косметики. Домашняя и особенно красивая. Но сразу же вскинула руку и предупредила:
– На сегодня хватит! Для меня и так уже слишком!
Я так и подумал. Но Мамонтов не страдает излишком тактичности:
– Чего хватит, принцесса? Грязного разврата или пошлого тройника?
– Ты сейчас одно и то же назвал, Данила. Все происходит быстрее, чем я успеваю привыкать. Зато есть захотелось, что даже стыд выйти не помешал.
– А чего стыдно? – он потянул ее за руку к себе на колени, усадил и сделал то, чего вожделел я, – зарылся рукой в мокрые пряди, почувствовал их, проведя между пальцами. – Нас? Так мы же тоже участвовали. Позор на наши головы. Давай стыдиться втроем – это всегда веселее.
– У тебя все запросто, Данила, – она поморщилась.
– Не все, – он прошептал ей в губы чуть серьезнее. – И ладно, на сегодня хватит, если хочешь так. Но от поцелуев-то ты вряд ли устала?
Он целовал ее на моих глазах не впервые, но пробирало все так же. Особенно зрелище, как легко она ему поддается, как быстро приручается и расслабленно отвечает. Принимает язык, посасывает и немного напирает сама. М-м-м… да уж. А нам точно на сегодня хватит, если я от одного – причем чужого – поцелуя заново закручиваюсь в спираль?
Мамонтов себе волю не давал – и на том спасибо. И от поцелуев к делу не переходил, хоть каким-то его обещаниям можно доверять. Но встал вместе с девушкой на руках и усадил ее на стол, чтобы было удобнее. Или чтобы мне было виднее? Из мудака так и прет желание меня уесть.
