Про помощь рукой вообще забыла и советы сейчас не услышит. Она вцепилась мне в ягодицу пальцами, приподнялась и вылизывала меня так интенсивно, что ни о каком ритме или правилах речи уже не шло. Но и без ритма я сходил с ума, никакой профессионализм не перекроет энтузиазм. Не обнаружили ли мы с Мамонтовым самую горячую девочку на всем белом свете? В моем опыте просто не бывало таких, которые с такой скоростью возбуждаются. Или ее разгоняет сама ситуация? То, что делает сама, и то, что в этот же момент делают с ней? Понятия не имею, что происходит в женских мозгах, но сейчас я каждой клеткой тела ощущал, что переполнить Лику эмоциями еще сильнее просто невозможно. Почувствовал, что она начала бесконтрольно сжиматься в предоргазменных позывах и от этой мысли бурно кончил, придерживая ее голову, чтобы не увернулась. Смахнул с ее губы каплю и отправил палец в рот – она посасывала, уже не понимая, а Данила все еще не оставлял ее клитор в покое. Наверное, ей неприятно глотать сперму… Или даже очень неприятно. Но что ж поделать, если я даже мысли не допустил, чтобы пойти на полумеры?
Ноги немного дрожали, но я поднял девушку на руки и шагнул к ближайшей спальне – благо одна располагалась на первом этаже. Лика пробурчала почти недовольно:
– Я не сплю, но признаков жизни подавать не собираюсь.
С усмешкой ей кивнул, но вряд ли она увидела – скорее почувствовала движение. Остановился перед кроватью, подождал, пока Данила поднимет одеяло – обнаженной девушке может стать прохладно, если разоспится. А одеться прямо сейчас ей вряд ли кто-то позволит – это уж точно буду не я.
До того, как укрыть ее, Данила покомкал одеяло, задумчиво размышляя:
– Кажется, я готов снова. Интересно проверить, сможет ли она кончить в третий раз почти без передышки?
А как уж мне интересно! Яйца даже пожались под опавшим членом, будто и им было интересно. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы спрогнозировать дальнейшее: сейчас он отдохнул, потом я отдохну, потом он, глядишь, снова отдохнет – и после этого Лика на полном основании обвинит нас в бесчеловечных истязаниях. Так и будет, если из троих нас некому остановить. Но из всей троицы хоть какой-то самоконтроль водится лишь у меня – мне и быть в некоторых вопросах главным:
– Нет, пусть поспит. Нельзя же бесконечно пользоваться тем, что она неспособна отказать. А я уже этим воспользовался.
– Ирод!
– Учись.
– Ребят, я вас слышу, вы в курсе? – проскулила Лика, уткнувшись лицом в подушку. – Сейчас я на стороне Арта – сначала я отдыхаю, а потом уже решаю, согласна на что-то или нет. Хотя могу ответить уже сейчас: в ближайшую неделю я ни на что не согласна!
Мы вышли из комнаты сразу, бугай до сих пор даже штаны не натянул. Но меня раздавил не вид его перекачанной задницы:
– Как-как она меня сейчас назвала?
Расхохотаться он себе позволил лишь в гостиной, чтобы Лику диким гоготом не тревожить. Ладно, пусть девочка поспит и отдохнет, потом я ей объясню, что из безупречного «Артура Андреевича» никак не может получиться по-щенячьи забавный «Арт».
Данила, уже одетый, вошел в столовую и нагло пододвинул к себе весь салатник, щедро зачерпывая раздаточной ложкой.
– Скажи честно, – он обратился ко мне без своего обычного восторга, – тебе же все это очень нравится, да?
– С чего ты взял? – я пододвинул к себе блюдо с остатками лосося.
– С того, что ты сидишь тут как дурак и улыбаешься!
– А-а… Вообще-то, мне нравится только Лика. А от твоего присутствия я в бешенстве.
Он немного наклонился, как если бы в моих глазах читал какой-то написанный текст, и выдал:
– Если бы так, мой старинный враг, если бы так… Если бы проблема была только в том, что Лика не может выбрать из нас двоих. В том случае мы таранили бы ее с разных сторон романтикой и букетами, помогая определиться. Но нет. Дела куда хуже.
– О чем ты? – я заставил себя посмотреть в его лицо прямо. – Намекаешь, что я расстроюсь, когда ты скроешься с горизонта? Да я буду только счастлив, если ты уберешь руки от моего рынка и моей женщины.
– Хорошо, хитрый змей, поверю, – он осклабился. – Особенно пока ты сам в это веришь и не задаешь себе лишних вопросов.
– Каких еще вопросов? – я нахмурился.
– Про рынок, конечно! – издевался Мамонтов. – Когда-нибудь ты наберешься смелости и признаешься хотя бы самому себе, что до моего появления в городе ты пребывал в расслабленном состоянии. Да, договаривался. Да, старался сделать хорошо. Но в тебе никогда не было страха, что если ты не сделаешь идеально, то клиент навечно улетит в трубу – то есть в меня. И больше ты не увидишь ни его, ни его денег. Именно я привел твой «Ландшафт Плюс» в тонус, именно после моего появления ты дотошно копаешься в каждом агрономе, строителе или рабочем. Именно благодаря мне ты ввел гибкую ценовую политику и начал внедрять новинки. Не будь здесь меня – ты даже не смог бы представить, на что способен, когда тебе постоянно дышат в спину. Скажешь, не так?
– Допустим. А Лика здесь при чем?
Он отвалился на спинку, ехидно посматривая на меня:
