Черт не отходит от места, где удалось сытно поесть.
Мячика взяли почти случайно – при заурядной проверке документов на Казанском вокзале. Паспорт у него был очень натуральный, но сержант заметил, что у проверяемого дрожат руки, и предложил пройти в отдел. Мячик попытался бежать, но второй патрульный успел сделать подножку, на оглушенного киллера надели наручники, из-за пояса извлекли готовый к бою «ПМ». Когда установили личность задержанного, то сделали вывод, что патрульным повезло. Но в милицейской работе везение и случайности всегда опираются на хорошую подготовку.
Спецконвоем Мячика доставили в Тиходонск. К этому времени Шкет, превращающийся постепенно в главного свидетеля, успел опознать по фотографии убитого Скворцова. Причем дырка в голове произвела на него неизгладимое впечатление и несколько поколебала представления о блатной романтике. Теперь ему предстояло опознать второго киллера.
В одном кабинете сидели понятые и три подставных мужчины, примерно походившие на Мячика возрастом и комплекцией. Шкета подполковник Коренев доставил лично и завел в кабинет Гусара.
– Значит, так, сейчас мы тебе покажем второго бандюка, – как можно будничней сказал Лис. – Покажешь пальцем, скажешь, где ты его видел, – и свободен!
Шкет напрягся.
– Живого?!
– Пока да, – Лис успокаивающе похлопал его по плечу. – Не бойся, он у нас смирненький. А если что – я ему живо зубы выбью!
– Нет! – Шкет отчаянно замотал головой. – Мы так не договаривались! Я думал, на фотки гляну – и домой…
– Ты что? – удивился Гусаров. – В штаны напустил?
– Ничего! Стукнет он кому надо из камеры, и привет! Меня живо на ножи поставят!
Лис понимающе кивнул. Нечто подобное он и подозревал.
– Ну, у нас прозрачных зеркал, как в американских фильмах, не имеется. Зато ты прямо в куртке иди, натяни капюшон поглубже, а в протоколе я тебя другой фамилией назову. Сейчас так можно, для защиты свидетелей…
– Да меня сами менты и сдадут за сто долларов, – буркнул Шкет.
– Кто, я сдам?! – повысил голос Лис. – Или Гусаров?! Может, тебя обратно в камеру отправить?! Мы за этим уродом по всей стране гонялись, а теперь что – выпускать? Да я лучше тебя засажу – за укрывательство!
Шкет опять замотал головой.
– Нет, я в камеру не пойду…
– Тогда делай то, что я говорю! – прикрикнул Лис. Через пару минут в надвинутом почти до подбородка капюшоне он, спотыкаясь, вошел в соседний кабинет. У стены в ряд стояли четыре человека. Все – одинакового возраста. И у всех руки находились за спиной. Так, чтобы не разобрать, у кого они скованы наручниками.
Капитан Гусаров настороженно присматривал за Мячиком, готовясь пресечь малейшее движение в сторону свидетеля. Не затягивая процедуру, Шкет сразу мазнул испуганным взглядом по неподвижным лицам. Потом повернулся к понятым и указал на самого крайнего в шеренге – круглолицего молодого человека с блестящими глазами-пуговицами и мускулатурой штангиста.
– Вот этот пушку и маски выбрасывал, – изменив голос, тихо проговорил он.
Мячик выругался.
– Фильтруй базар, козел! Я тебе язык отрежу!
– Молчать! – прикрикнул Лис. – Кого пугаешь? Меня? Сейчас я тебя пугать начну!
Протокол подписали, участники опознания вышли, с Мячиком остались только Лис и Гусар.
– Ну что, козел, – процедил Лис. – Давай, колись!
И для убедительности ударил киллера в живот. Тот, скрючившись, упал на пол.
В спорах об отмене смертной казни почти всегда упускается из виду один аргумент: СК – это мощный инструмент правосудия, побуждающий к искренним показаниям наименее «замазанных» соучастников. Если существует реальная возможность прислониться к холодной кирпичной стенке, то страх перед подельниками отодвигается на второй план, и преступник начинает активно сотрудничать со следствием. И еще один аргумент: отказываясь от высшей меры, государство становится слабее бандитов, потому что они такую меру воздействия отменять не собираются.
«Колоть» киллера – дело безнадежное. Молчание гарантирует ему жизнь, пусть и в неволе, а откровенность – верную и скорую смерть. Поэтому наемные убийцы никогда не выдают заказчика. Почти никогда, ибо из каждого правила есть исключения. А подполковник Коренев получил известность и прозвище Лис именно за умение таких исключений добиваться.
Константин Сысоев являлся «установленным» киллером. В том смысле, что по оперативным данным столичного РУБОПа он выполнял особо важные «заказы» центровой группировки и быт причастен как минимум к трем резонансным ликвидациям: в Москве, Питере и Екатеринбурге.
