Телефон не звонил, кореша не заходили. Да и не было у него больше корешей! Гарик, сука, красиво сделал предъяву! Хорошо, конечно, что его отпустили живым со сходки, но в одиночестве бандит существовать не может. Без поддержки мощной группировки, без членства в «обществе» его могли замочить в любой момент! Питон запер бронированную дверь, опустил рол-ставни и в полумраке сидел перед монитором видеонаблюдения, положив под руку «Макарыч». С виду пистолет не отличался от боевого «Макарова», но стрелял резиновыми пулями. Зато на него была лицензия. А сейчас это очень важно – за настоящую пушку его с удовольствием упрячут на пять лет, и даже откупиться не удастся…
Питон допил очередную бутылку и достал из бара новую. Скучно! Пересмотрел все гангстерские фильмы, переслушал музыку, тупо бродил по огромным комнатам, обставленным резной мебелью и кожаными диванами. Несколько раз звонил Ирке, но та, сука, отказывалась. Вызывать проституток он боялся: на их плечах в дом могли войти киллеры.
Голубой «Джонни Уокер» по девять тысяч за бутылку обжигал гортань, как обычный спирт. Хваленого тонкого вкуса он не различал – самогон и есть самогон… Чем заниматься? Можно уехать на Кипр, в хороший дом, но сколько там высидишь? Месяц? Три? Полгода? Чем там заниматься? Бабки тают быстро, придется возвращаться… Но на чем делать бабло здесь? «Ставить крыши», как в молодости? Не по возрасту и не по рангу, да и не даст никто – территории поделены… Ни в какой бизнес его не пустят: ни в наркоту, ни в оружие, ни в б…ей… В Тиходонске строгий порядок, «варягов» тут не признают. Это раньше он был речпортовским авторитетом, а сейчас изгой-одиночка… Нет, надо искать новых кентов!
Питон позвонил Валере Коту.
– Слышь, братан, у меня тут непонятки с пацанами… Слыхал уже? Да фуфло это все! Я хочу к вам перейти. Можешь с Карпетом побазарить? Я же сказал – фуфло это! Ладно, внюхал!
Он забросил трубку в угол. Переходить из одной группировки в другую не принято. Перебежчиков не любили во все времена, а тут вдобавок на него Валета подвесили… Но делать нечего!
Питон нашел трубку, набрал еще несколько номеров – бесполезно, с ним даже говорить не хотели! Но он звонил еще и еще, к вечеру повезло: Васек Жженый сказал, что пробьет тему с Корейцем. Тому по барабану, кто кого валит, ему нужен крепкий бригадир на оптовый овощной рынок. Забили «стрелу» на завтра. Вечером Питон не выпил ни капли, утром принял душ, побрился, доел сосиски из холодильника и впервые за неделю вышел из дома.
По бледному небу гуляли серо-черные тучи, воздух пах мокрыми листьями. Скоро очередная порция ледяного осеннего дождя прольется на уныло притихший город. Сырость проникала под одежду. Питон поежился, поднимая воротник пальто. Тиходонск медленно, но верно погружался в зиму. На новой работе надо себя поставить, значит, на солнечный Кипр в ближайшее время попасть не светит. Но ничего. Надо перетоптаться – и все будет, как прежде… Лишь бы Ким взял его к себе!
Хорошо смазанные створки беззвучно разошлись в стороны. Питон повернулся к машине, но вдруг краем глаза заметил какое-то движение. Опасность! Питон вздрогнул, мгновенно покрываясь потом. Через дорогу к нему бежал Валет! Не такой, как в последнее время, а молодой, из их далекой общей юности. Он быт вертким, юрким и быстрым, и он наводил пистолет!
Тело Питона оцепенело, он не мог сделать ни шагу. Время остановилось. Понимая, что не успевает, Питон рвал «макарыч» из кармана. Последняя секунда тянулась подобно истончающейся нити паутины, на которой была подвешена его жизнь… В нее вмещались и вялые, будто чужие мысли, и дикий крик, выползающий из распахнутого в ужасе рта, и умирающая надежда на спасение… Нить разорвалась с треском. Это быт первый выстрел. Но он еще жил и широко открытыми глазами смотрел, как молодой Валет, подхватив пистолет двумя руками – как в кино, наводил на него ствол… «Бах! Бах! Бах!»
Руки дрожали, ствол дергался в диком танце. Грохот больно бил по барабанным перепонкам. Иван не понимал, что происходит. Он стрелял с пяти-семи метров, но Питон стоял, как заговоренный. Пули свистели мимо, щелкали о черный «Ленд круизер», чиркали по одежде, прошивали жировые складки на боках. А вот серьезных попаданий не было. Питон, наконец, достал «макарыч» и выстрелил в ответ – раз, второй, третий…
Это выглядело, как в азиатском кино, славящемся режиссурой боевых сцен. Противники палили друг в друга почти в упор. Вперемешку гремели звонкие и глухие выстрелы, летели и прыгали по мостовой гильзы, раненый Питон качался, а Иван торопливо достреливал обойму, ожидая, что бандит вот-вот рухнет на дорогую мозаичную плитку. Последняя пуля разворотила Питону плечо, а ответный заряд угодил молодому Валету в область сердца…
