Я молча гляжу в тёмное окошко.
– Тимми, я лишь хотела… Криспин рассказал мне о вашем разговоре.
Ой-ёй, кажется, меня ждёт взбучка.
– И я сказала ему, что он не имел права поучать тебя.
Я недоумённо таращусь на маму.
– Я твой родитель, я, а не он. – Мама убирает с моего лба прядь волос. – Конечно, это не значит, что можно было выскакивать из машины и убегать. Криспин два часа искал тебя, но так и не нашёл.
Конечно, не нашёл! Он ведь непрофессионал. Куда ему тягаться с опытным детективом.
– В общем, если хочешь, завтра после спектакля можем взять домой каких-нибудь морепродуктов. Твоему деловому партнёру наверняка понравится.
Ах, да. Спектакль. Пьеса. Та самая, которую я напишу после того, как мама уйдёт из комнаты.
– Мой деловой партнёр будет просто в восторге, – уверяю я. – С твоей стороны это очень мудрое решение. Ему ведь принадлежит половина голосов в вопросе найма сотрудников.
Мама целует меня в нос и встаёт.
– Ты куда? – спрашиваю я.
– Спать.
– Но ты же не дочитала.
Мама смеётся, опять усаживается рядом со мной и продолжает читать:
– «Самый счастливый тюлень на свете считал мир прекрасным местом…» – Она переворачивает страницу.
– Не трогай меня! – рявкаю я на Молли Москинс, которая пытается меня обнять.
Мы репетируем в садовом сарайчике на просторном заднем дворе Молли.
– Может, в этой сцене я всё-таки тебя обниму? – настаивает Молли.
– Нет! – огрызаюсь я, воняя мандаринами.
– Я же говорила, надо было порепетировать заранее, – вздыхает Молли. – Пара-тройка репетиций, и сейчас всё было бы чудеснательно.
– Молли Москинс, ты вообще меня слышишь? Я написал эту пьесу меньше двух часов назад. Всю ночь не спал! – Я плюхаюсь в режиссёрское кресло и тяну руку к термосу с горячим кофе. Только кофе помогает мне не заснуть.
То есть, кофе и страх. Через час сюда придёт мама. Я наврал ей, что спектакль перенесли на задний двор Молли Москинс, так как в актовом зале во время репетиции обвалился потолок.
Мама удивилась, почему пьесу нельзя сыграть в каком-нибудь другом помещении школы.
Я сказал, что исполнительница главной роли – капризная примадонна, которая потребовала перенести постановку в садовый сарай. Если бы я знал, насколько прав окажусь!
– Почему у Сеньора Буррито нет ни одной реплики? – возмущается примадонна.
– Молли Москинс, учи роль!
– Очень тяжело учить роль, когда Сеньор Буррито грустит…
Я оглядываюсь на Сеньора Буррито. Ох, ни на секунду нельзя отвернуться!
– И как ты мог назвать пьесу «Скутер по имени «Величие», если у тебя нет скутера?
– Скутер присутствует в пьесе образно. Предполагается, что он есть. В коробке.
– Не понимаю, – мотает головой Молли.
– Ты – хозяйка магазина скутеров.
Каждый день я прохожу мимо магазина и рассказываю тебе, как сильно хочу скутер. Дальше – твоя реплика.
Молли пробегает глазами сценарий.
– Эм-м… Простите великодушно, сэр. На покупку у вас не хватает денег.
– Отлично. Затем я хватаюсь за голову и кричу: «СЕ-Е-Е-Г-В-Е-Е-Е-Й!»
– Зачем?
– Как «зачем»? Я в отчаянии.
– Потому что мы не обнимаемся?
– Нет, обнимашки в пьесе не предусмотрены.
– Даже образно?
– Даже образно. Забудь про обнимашки.
– Тогда что мы делаем после твоего крика?
– Ничего. Конец.
– Это и всё, что ты написал?
– Сама бы попробовала сочинить пьесу за одну ночь! Радуйся, что есть хотя бы наши остроумные диалоги.
– Но у меня только одна строчка.
– Не волнуйся. Остальное сымпровизируем.
– Это как?
– Будем говорить без подготовки. Всё, что придёт на ум.
– Я тебя обожаю!
– Чего?
– Это первое, что пришло мне на ум.
– Речь только о пьесе. Молли Москинс, мы импровизируем в пьесе! И не произноси слово «это». Что угодно, только не «это».
– Хорошо. Гляди-ка, а вот и твоя мама! – радуется Молли.
– Мама по сценарию не предусмотрена, – возражаю я.
– Да нет, вон она, подъехала к дому.
Теперь и я вижу маму. Она шагает по подъездной дорожке.
– Здравствуйте, миссис Фейл! – щебечет Молли.
– Здравствуй. Ты, наверное, Молли? – улыбается мама.
– Мам, тебя как сюда занесло? – нервно спрашиваю я.
– Ты сам сказал, начало в час дня, – отвечает она.
– Я говорил, в два.
– Нет, в час. – Она достаёт из сумочки билет.
Я специально заказал билеты в печатной мастерской.
Дурацкая опечатка! Вот и доверяй после этого вычитку мохнатому партнёру из Арктики.
– В любом случае, начало спектакля всегда задерживают, – говорю я. – Потому-то в зале ещё нет других зрителей. Приходить слишком рано – дурной тон.
– Хорошо, тогда я посижу здесь и подожду, – соглашается мама. – А где же стулья?
Стулья. Так я и знал, что что-то забыл.
– Погребены под завалами рухнувшего потолка, – сообщаю я. – Придётся тебе постоять. Так, а теперь дай труппе закончить прогон.
Мама смотрит на меня с подозрением.
Мы с Молли несёмся в дом.
– Давай телефон, – командую я. – Быстро.
Молли передаёт мне мобильный, я набираю номер Ролло.
– Дуй сюда немедленно, – говорю я. – Моя мама явилась на час раньше.
– Ты вроде назначал на два часа, разве нет?
– Да, да, на два. Просто приходи поскорее и зови остальных.
– А больше никто не захотел, – сообщает Ролло. – Так что я буду один.
