Дориан: имитация полностью

Никаких проблем - один только долбанный кошмар. Оказавшись перед Мишлен-хаус, Дориан от всей души обматерил Генри. Старый, злобный, ожесточенный говнюк, он даже собаку мне иметь не позволил; отдал моего пса паршивому Бинки Нарборо. Уистан мой пес, с надрывом сообщил Дориан, мой и больше ничей. Он опустился на корточки около торгующего икрой магазинчика и прижал к груди длинную серую морду гончей. Да, - Дориан поцеловал бархатистое ухо, - ты мой пес, верно, Уистан, верно, старина?

- Какая жалость, что его узкий ротик слишком мал, чтобы ты смог засунуть в него свой член, - захихикал с того света Генри. Дориан рванулся вперед, пересек, спотыкаясь, здание и выскочил наружу у цветочного киоска на другой его стороне. «Скажи это цветами», - Генри просмаковал фразу так, словно стоял сейчас бок о бок с Дорианом, венчая мертвым оскалом бархатный воротник своего «Кромби». - Что за нелепый девиз; цветами люди говорят лишь одно: «Мне нравятся цветы».

Пружина сжималась все туже. На работе Дориан Грей появляться перестал. Это было почти немыслимо - ехать по городу с Генри Уоттоном, предугадывающим каждый производимый им поворот, заставляющим его все сильнее вдавливать педаль акселератора. Вместо этого Дориан проводил ночи в клубе под железнодорожными сводами Воксхолла, замешиваясь в толчею своих  alter ego[84], которые, толкаясь, виляя задами и охорашиваясь, торили путь в двадцать первый век. Но в какую бы кетаминовую дыру ни забивался Дориан, Уоттон неизменно поджидал его, выползавшего из нее на следующее утро.

- Биологам больше нет нужды возиться с генной инженерией, а, Дориан?

- Это почему же?

- Да потому, что вы, ребята, их уже обскакали. Вы же полностью взаимозаменяемы - члены, зады, джинсы, мозги. Притон, в котором ты провел прошлую ночь - это та же менная лавка на самом краю света, согласен?

- Заткнись! Заткнись!

* * *

В середине июля в Майами убили Джанни Версаче и известие это пробилось сквозь клубившийся в голове Дориана пурпурный туман, заставив его задуматься - не попросить ли кого-то о помощи? Он знал самозванного короля экстравагантности - или только воображал, что знает? Не сам ли он и слетал в Майами, чтобы его пристрелить? Кьюненен - что это, на хер, за псевдоним?

Офис махнул рукой на попытки до него дозвониться. Дверь, выходящую во дворик, Дориан держал теперь открытой, а миски Уистана пополнял кормом и водой, лишь если вспоминал об этом. Пес оставлял на ковре подтеки и комья поноса. Когда Дориан, пошатываясь, проходил мимо, Уистан старался убраться с дороги. И все же, как Дориан ни силился, ему не удавалось наложить хоть какой-нибудь отпечаток на пластмассовое совершенство своего облика. Выглядел он все еще баснословно, и лицо его оставалось таким красивым и точеным, что трудно было поверить в отсутствие шва, идущего вдоль затылка под светлыми его волосами.

Затем, одним ранним утром под самый конец августа, он вернулся из-за реки домой. Расплатился у дома с таксистом и заковылял по брусчатке к двери. Войдя в дом, Дориан пнул ногой серое привидение, попытавшееся обвиться вокруг его джинсовых колен, и без сколько-нибудь внятной причины - ибо единственным, что он различал, были неоновые прочерки и пятнистые остаточные образы синтетического экстаза, - направился, кренясь, вместо спальни наверх. Дверь в мансардную комнату стояла настежь, внутри же Дориан увидел девять расставленных правильным полумесяцем мониторов и кресло Имса, установленное напротив них так, чтобы из него можно было видеть все мониторы сразу. Центральный был включен и настроен на круглосуточный канал новостей: «…отчаянно преследуемая папарцци, нырнула на périphérique в подземный туннель…», - говорил нараспев диктор. За ним виднелся названный туннель - анфилада заляпанных маслом бетонных колонн, похожая на неф Первой церкви Автогеддона. Дориан упал на топкую кожу кресла и попытался постичь суть происшедшего.

 Пять часов спустя, когда на мониторе снова и снова появлялись все те же изображения машин скорой помощи, несущихся к Salpêtriére, все те же взятые у зевак интервью, и камера задерживалась, любовно лаская его, все на том же смятом в лепешку «Мерседесе», Дориан все еще не оставлял этих попыток. Нет, Дориан Грей не мог этого постичь. Принцесса Диана. Мертва. Невозможно.

- Ну, чего уж там невозможного… - Игривая вычурность Генри Уоттона наполнила ноздри Дориана едким зловонием братской могилы. - Напротив, это одно из событий, лишь подтверждающих, что история есть не больше и не меньше, чем слякотный сон человечества, неспособного отделаться от своих блудливых подростковых фантазий.

- Ч-что ты такое говоришь? - застонал, суча ногами, Дориан.

- Только одно: сей брачный союз факта и фикции до того совершенен, до того идеально мифичен - царственная охотница, растерзанная сворой газетных псов, - что можно простить того, кто уложит все случившееся в одно предложение.

- Какое?

- Ей полагалось умереть… потому что она звалась Ди.