Нет ничего удивительного в том, что, когда давление
поднялось и содержимое плавильного котла поперло через край, столичная полиция
ощутила необходимость перемен по портновской части. К середине 1990-х служащих
ее уже украшали блестящие пуленепробиваемые жилеты из «Келвара» и автоматы,
болтавшиеся на их грудях подобно нагрудным украшениям современных дикарей.
Однако в 1981-м им приходилось вступать под град стеклянных сосудов (одни были
наполовину пусты, другие наполовину заполнены
Они продвигались - наивно раскрашенные, тощие фараоны, - по Брикстон-роуд, между тем как стекло, - которое и само представляет собой очень медленно текущую жидкость, - сыпалось на них густым дождем. Они укрывались под плексигласовыми щитами, точно под плоскими, продолговатыми зонтами, быстро воспламеняемыми молотовским коктейлем. В паре миль от места событий, в безопасности своего пентхауза, Дориан Грей, прихлебывая водку с мартини, наслаждался представлением с помощью одного из девяти своих телевизоров. Была уже ночь и верхушки деревьев в парке за улицей роптали темно-зелеными голосами. Желтые и красные отблески бунта посверкивали на гладком, загорелом экране его совершенного лица, пока Дориан стоял, раздвинув ноги, сообщая правильные формальные очертания своему японскому кимоно. Неподалеку грузно восседал на софе Бэз Холлуорд - рубашка в подтеках пота, волосы влажны, кожаные брюки мокры. Мокры настолько, что они вполне могли быть только что содранными с какого-то еще более неудачливого животного. Он тоже держал в ладони мартини, было ясно однако, что мгновение это кажется ему далеко не прекрасным. Это что, прямая трансляция? - спросил он у хозяина дома.
- Нет, дурень, запись. Один из друзей Генри раздобыл ее у знакомого оператора службы новостей.
- Чудесно, мать его.
- Я тоже видел кое-какие волнения.
- Что?
- Я сам видел часть бунта, волнений. Ехал по Брикстон, однако наряд недоумков завернул меня на Акр-лейн. И все же, кое-какие дуновения бунта я уловил…
- Наряд недоумков! Дуновения! Ты уже и говоришь, как Уоттон…
- И что с того?
За две недели знакомства Дориан достиг с Уоттоном большей близости, чем Бэз за два года. Бэзу казалась, что его оттирает в сторону целая фаланга Дорианов. Так ты, похоже, мало кому показывал «Нарцисса»? - он очень старался, однако небрежный тон не давался ему.
- Сказать по правде, Бэз, смотреть на себя, смотрящего на себя, смотрящего на себя, меня это как-то не возбуждает, даже если у тебя все происходит наоборот.
- Долбанная суть дела не в этом, Дориан, вовсе не важно, что я хочу делать с тобой, или что хочет кто-то другой. В моем произведении ты - не ты, не в прямом смысле. Ты обретаешь долбанную возвышенность…
- Возвышенность!
- Разве это так уж
смешно? Слушай, ты можешь посмеиваться надо мной, но не смейся над моей работой.
Я выкуплю ее у тебя, если ты не способен найти для нее другого применения,
кроме вот
- Нет… Нет, не делай этого. Для тебя это, может быть, и искусство, Бэз, но для меня… это альтернативный я. Я сказал это, еще когда впервые увидел его, - я приревновал его к себе; а теперь он почти на месяц моложе меня - и какая попа!
- Ты по-прежнему смеешься надо мной. Наплевать, - бродяга-педераст и любовь, в общем-то, несовместимы, однако я старался выразить вот этим, - Бэз плеснул еще несколько капель, - правду… о тебе, обо мне, о том, что значит быть геем, о… наркоте.
- Бэз, ты бредишь.
- И хрен с ним, Дориан. Я человек конченый. Я обратился в такого хроника, что просыпаюсь ночами, удушаемый чьей-то рукой, и обнаруживаю - что своей… - Бэз отвалился на спинку софы, свесил голову. - Я бы вернулся в Штаты, да меня, скорее всего не пустят.
Дориан начинал проявлять дарования в единственных двух,
достойных внимания, сферах человеческой жизни: он становился совратителем
Он опустился перед бедным Бэзом на колени, разворачивая две из целой вереницы облаток, купленных им у Медка. Вытащил из стоящего в нише китайского шкафчика приблуд и бутылку дистиллированной воды. Не будучи сам наркоманом, Дориан знал толк в вероломстве и потому держал у себя немалые запасы. Дозанись, если хочешь, - он уже научился с великой легкостью произносить трудные вещи, - есть белый, есть коричневый. Или сооруди «спидбол». Что хочешь, лишь бы тебе стало получше.
- Что это, Дориан? Ты же не употребляешь все это дерьмо, ведь так?
