Конечно, ни на какого убийцу Дориан нисколько не походил; он выглядел настолько невинным, что почти уж и девственным. Бэзу он напоминал кудесника-крикетира из первой школьной сборной - с укутанной в кремовую фланель душой, с играющим на розоватых губах золотистым солнечным светом послеполуденного часа вечного отрочества.
Любая часть любого человека сильна и устойчива лишь до определенных пределов. Даже самая крепкая натура, если толково надавить на нее в нужных местах, сомнется, будто алюминиевая баночка. Нам следует постараться не забывать, через что прошел бедный Бэз, не правда ли? Следует постараться сохранить хоть какое-то сочувствие к нему, наблюдая как он сминается.
К чему, думал Бэз, противиться любви, которой ты жаждал так
долго, и которая наконец улыбнулась тебе? И он, взяв прекрасное юное лицо
Дориана в свои уродливые старые ладони поцеловал его в губы. О, как сладко, как
же сладко. Вкус, ощущение близости -
Бэз пожирал их и впивал, - он даже
старался
Мало кому доводилось бывать в перестроенном из старых
конюшен доме Дориана Грея, а побывавшие в нем неизменно появлялись там в
одиночку - не считая, конечно, хозяина,
- и по ночам. Дориан не был, что
называется, домоседом. Те, кому случалось получить от него приглашение выпить
на ночь по рюмочке, а затем позволить ему поиграть с их телами так, как если б
те были анатомическими моделями, попадали в жилище, искусно притворявшееся
маленьким, но дорогим отелем или же декорацией старой пьесы. Кожаная, красного
дерева мебель, бронзовые торшеры. Зеркала с фасками, стоящие на каминной доске
пригласительные карточки. Разрозненные китайские безделушки. Здесь
господствовали красновато-коричневый, темно-бордовый и просто коричневый тона.
Пол покрывали персидские килимы, наброшенные
И вот на сцену вышли наши фарсёры, Без с Дорианом, - Дориан-то, правильнее сказать, не шел, а пятился задом и едва не упал, проскочив пару ступенек, потому что в лицо его впился, точно минога, Бэз. Они остановились у камина, Бэз все сосал, и почавкивал, и мотался из стороны в сторону, Дориан же оставался уступчивым в мере достаточной, чтобы создать впечатление соучастия. Наконец, Бэз оторвался - глотнуть воздуха - и увидел в зеркале свое искаженное лицо, и увиденное подействовало на Бэза, как холодный душ. Он распрямился, потер лицо ладонями. Найдется у тебя сигарета? - спросил он и, получив ее, раскурил, с силой затягиваясь бромидом. Бэз огляделся по сторонам - маленький дом, заполненный Малой Англией - и ноздри Бэза расширились от недобрых предчувствий. Дориан, - начал он, - Генри рассказывал мне о девушке с Лазурного берега… там ведь была одна, верно?
- Они там всегда бывают, - хозяин дома, сняв с буфета графин, наливал себе - черт знает что - стаканчик хереса.
- Генри… э-э… намекнул, что ты наградил ее вирусом, правда, умерла она, вроде бы, от воспаления легких.
- Что за нелепость. Это было бы простым совпадением, даже если бы я и вправду - а не в одном лишь воображении Генри - ее поимел.
- Но ведь у тебя положительная?..
- Уверенность? Полная. Хересу?
- Нет-нет, - Бэз помахал рукой и повалился в кресло. - Ты же знаешь, я больше не пью, зачем же предлагать?
- Извини.
- И ты прекрасно знаешь также, что я имел в виду, говоря «положительная». Брось, Дориан, будь реалистом.
- Ха-ха. Отлично сказано, Бэз, бесценная фраза. Будь реалистом - это могло бы стать родовым девизом Греев. Да, я знаю, что ты имеешь в виду, и, поверь, мне жаль тебя, Генри, Алана, правда. Жаль еще и потому, как я временами думаю, что самого меня вирус миновал. Как это называют - комплекс вины уцелевшего?
- Н-но как же?… Как это возможно? - Бэз встал и принялся расхаживать по комнате. - Ты спал с Генри, мы все кололись одной машинкой … и все-таки ты…
- Послушай, Бэз, ну
о чем тут говорить? Просто так случилось. Такое впечатление, будто ты
