- Вы полагаете? - скепсис Фертика был более чем понятен - ему и малые-то дети представлялись большими. - Знаете, Уоттон, - продолжал он, - чертовски странно выглядят эти цветы, распустившиеся в такое время в вашем саду.
- Глобальное потепление, - протяжно сообщил Уоттон, затягиваясь косячком, который они делили, - вытворяет с биосферой совершенно поразительные вещи. - И он выдохнул клуб дыма, сотворив с атмосферой вещь довольно банальную.
- Хмм, - задумчиво хмыкнул Фертик, маленькая головка которого уже начинала побаливать от непривычных усилий, коих требовал от нее эмпризим, - если так, почему же все другие сады совершенно голы?
- О, не знаю,
Фергюс, возможно, у нас тут всего лишь локальное потепление - вас это тревожит? Как-то
- Вы теперь совсем уже ничего не видите? - спросил Фертик с бесцеремонной бесчувственностью, которая все еще сходила в Англии за безупречные манеры.
Уоттон вздохнул:
- Да; какой-нибудь
другой гомик мог бы сказать, что 1992-й это
- Господи, о чем это вы?
- О том, что для поддержания жизни на планете Афедрон нам необходимы густо населенные внутренности, мои же, увы, обращены антибиотиками в необитаемую пустыню и оттого я вот уже несколько месяцев страдаю безмерно пугающим метеоризмом.
- Ох, Генри,
- Но почему же? Вам
приходится всего только слушать слова, я же вынужден думать еще и о том, что
они обозначают. Кстати, вы задали мне вопрос, и раз уж вы его задали, могу сообщить
вам, что диаррея позволяет мне поддерживать хорошую форму - все эти ночные броски в сортир
- На вопрос мой вы так и не ответили.
- Я как раз подбираюсь к ответу… Как я уже говорил, борения с мистером Афедроном были изнурительными, и зрение мое целительным образом ослабло. Я все еще не расстался с герпесом, я обзавелся также серьезным конъюнктивитом. Кроме того, имеют место постоперационные катаракты. Однако чистый результат более чем удовлетворителен. Приведу пример. Вы видите человека-качалку? - Уоттон повел косячком в сторону окна.
- Какого еще человека-качалку?
- Там, на шестом этаже жилого дома - видите? Если я не слишком ошибаюсь, он в этом месяце облачен в очаровательный красный свитер.
Фертик вернулся к эркерному окну.
- Вы о человеке, который мотается из стороны в сторону?
- Качается.
- А, ну ладно, пусть будет «качается».
- Вот его я вижу с совершенной ясностью, - и могу с точностью до получаса сказать, когда он в последний раз брился, - между тем, как ваши, Фергюс, скверные мелкие черты благословенно расплываются. Это как если бы на мир набросили покров красоты - потому что, глянем правде в лицо, чем ближе подходишь к человеку, тем уродливее он становится.
- Вы грубы без всякой на то необходимости, - фыркнул Фертик.
- По крайней мере, - протрубил Уоттон, - вы допускаете, что определенная грубость
- Факт таков, - оркестр Уоттона разыгрался на славу, - все эти инициалы, АЗТ и ДДК, которыми они пичкали меня, чтобы протравить мой акроним, оказались действенными. Меня избрали для испытаний этих лекарств - не из-за моей, как вы понимаете, особой на то пригодности, но по причинам диаметрально противоположным: они никак не могут понять, почему я до сих пор жив.
- Я тоже, - фыркнул Фертик. - Ваша жестокость поразительна и напрочь лишилась прежнего остроумия. Подумать только, Нуриев мертв, а вы все еще продолжаете без всякого изящества ковылять по свету. Тьфу!
Высказывание это сошло Фертику с рук лишь потому, что в тот же миг в комнату вошли Нетопырка с Фебой, последняя несла корзинку со срезанными цветами и прочими садовыми травами. Фертик привстал на цыпочки, чтобы поцеловать Нетопырку, Феба же, напрочь его проигнорировав, принялась подрезать растения садовыми ножницами. «О, мм, Ф-Фергюс, да, - пролепетала Нетопырка. - Вы зачем здесь?».
- Пришел познакомиться с другом Генри - Лондон, так его, кажется, зовут.
- А, да, верно, Лондон; такое подходящее имя для эмигранта во втором поколении… Феба! - оборвала она саму себя. - Эти о-обрезки уже по всему к-ковру валяются - иди, попроси у Консуэлы вазу.
Одиннадцатилетка, топая, покинула комнату.
- Почему? - поинтересовался Уоттон. - Почему Лондон - хорошее имя для иммигранта во втором поколении?
- П-п-потому что он,
надо думать, первый в своей с-семье, кто
- Ох, ну что за глупости, Нетопырка. Это же прозвище - никто его Лондоном не крестил.
- Да, но где же этот молодой человек? - Фертик сверился с часами - здоровенным куском золота на цепочке, извлеченным им из кармана своего в высшей степени узорчатого жилета. - К ленчу я должен быть в клубе.
