Дориан: имитация полностью

- Что значит «не был»? - резко осведомился Уоттон. - Ты от меня что-то скрываешь, Дориан - или ты привел меня сюда, чтобы признаться в убийстве? Нет-нет, - остановил он Дориана струей дыма, - не перебивай меня, я все понял. Бэз сам говорил мне, что ты прикончил того нью-йоркского педераста, и пытался склонить меня к мысли, будто твое поведение с бедной Октавией равносильно человекоубийству. Мог ли ты не совершить в отместку поступок более чем здравомысленный - убить и его, мм? В конце концов, зачем еще было тащить его к себе домой - ты никогда не делал тайны из того, что терпеть его не можешь.

Чтобы ответить на это, Дориану потребовалось время. Он поиграл со своим каппучино, увлажнил его пенной сутаной губы. И наконец, ответил - приглушенным, сдавленным голосом: «Хорошо, это правда. Я убил его».

- О, здорово! - хохотнул Уоттон. - Исповедь способна приносить такое физическое облегчение, не правда ли? Ты словно испражняешься чувством вины - не диво, что католики и фрейдисты построили на ней целую систему управления сознанием. Я очень рад, что Бэз мертв, - впрочем, он и так-то всегда выглядел существом нематериальным, даже когда вставлял мне член в задницу.

- Так ты ничего не имеешь против?

- Против? Конечно ничего; я так и вижу всю сцену: он пристает к тебе с просьбами о любви, и в конце концов ты срываешься. Явление нередкое среди людей нашего склада: те, что постарше, докучливы, те, что помоложе, сначала уступают их лестным домогательствам, однако со временем, снедаемые негодованием, взбрыкивают. То, что ты понял, как плохо отражается на тебе эта ситуация и решил действовать, лишь говорит в твою пользу. И все же, в дружбе Бэзила с тобой присутствовала некая артистичность; для него было большим достижением даже то, что он сумел подать себя в свете достаточно благоприятном для того, чтобы ты захотел с ним спать.

- Существует ли на свете хоть что-то, с чем ты не способен сладить риторически, Генри? - с ноткой изумления в голосе спросил Дориан.

- К моим чувствам это никакого отношения не имеет, - не без серьезности ответил Уоттон. - В конце концов, острословие есть просто-напросто результат полураспада эмоций. А теперь будь добр, попроси счет; мой полураспад, Дориан, давно уже завершился, и потому остаток жизни я хочу провести в приязненном, полном наркотиков окружении.

Дориан выполнил его просьбу, однако когда он, вернувшись снизу, помогал Генри спуститься по лестнице, то не смог удержаться от возврата к теме их разговора.

- Так ты говорил совершенно серьезно?

- О чем?

- О Бэзе - о том, что случившееся ничуть тебя не волнует?

- Ой, да заткнись же, Дориан, - Уоттон повернулся к нему, - эта глупость и так уж подзатянулась. Хочешь изображать психопатического убийцу, пожалуйста, у меня нет возражений. Насильственные преступления отзывают на редкость дурным вкусом, как и дурной вкус отзывает насильственным преступлением. Ты, Дориан, чересчур comme il faut, чтобы убить кого-либо. Прости, если сказанное мной пришлось тебе против шерсти, - он протянул руку и взъерошил волосы Дориана, - но это факт.

  14

Прошло полтора года, стоял ранний февраль. Сады окрестных домов были пусты и голы, но уоттоновский, продолговатый, обнесенный стеной, источал зловещую силу, зеленый запал которой заставлял растения цвести. Лепестки опадали с тяжелых соцветий на выросшую до колена траву этой миниатюрной степи, а шиповатые желтые коробочки, свисавшие с опушенных листвой ветвей конских каштанов, обретали сходство с напитанными молоком возрождения гонадами самого Пана.

Двое мужчин стояли у эркерного окна на задах дома, глядя вниз, на лужайку. Там шла на редкость странная игра в мяч. Высокая, красивая одиннадцатилетняя девочка с рыжеватыми волосами, свободными волнами спадавшими ей на плечи, и осыпавшими скулы веснушками величиной с зеленые горошины, стояла на мощеной дорожке, которая тянулась по краю лужайки. Девочку облекало идиоматическое одеяние отрочества - брюки и блуза, исчерченная американскими афоризмами. Слегка присогнув колени, она метнула розовый теннисный мячик женщине, лежавшей навзничь в траве. Одна рука женщины была завернута за спину так, словно ее удерживал там невидимый полицейский, другая метнулась по воздуху, однако мяч пропустила.

- Отлично, мама, - крикнула девочка, - теперь будешь ловить его зубами!

- Феба, - ахнула Нетопырка, ибо то была она, - это же абсолютный абсурд - н-н-никому не по силам поймать мяч з-з-зубами. Да я и не вижу его за всем этим сеном. - Девочка, игнорируя мать, с шелестом прорезала траву, чтобы подобрать мяч. Потом опустилась на колени и завела за спину матери и свободную ее руку. - Охо-хо, - Нетопырка сдавленно хихикнула, - щекотно же, Феба, хи-хи, Феба!

- Довольно понаблюдать за женщинами, играющими с детьми, - перефразировал со своей закрытой кафедры Шопенгауэра Уоттон, - чтобы понять, что и сами они - большие дети.