Дориан: имитация полностью

- А вот и не должны, - возразил Уоттон. - Так просто вы от меня не отделаетесь; вот я так должен поехать в больницу, поставить трубки, а вы можете меня проводить. Лондон никогда так рано к покупателям не приходит; он дилер, Фергюс, а не водопроводчик-ремонтник. Мы встретимся с ним позже.

- Спасибо, дорогая, - Нетопырка приняла из рук Фебы высокую, расклешенную хрустальную вазу и принялась вставлять в нее одно растение за другим. - Когда ты вернешься, Генри?

- Завтра утром. - Пару минут все провели в молчании, наблюдая, как под на удивление умелыми пальцами Нетопырки возникает противоестественный букет из плодов остролиста, сережек и форсиций вперемешку с розами, нарциссами и подснежниками. В середине его красовалась плодоносная ветка груши. «Прекрасно, - произнес, наконец, Уоттон. - И вполне по сезону.»

- Ага, - пробурчала его дочь в изжеванный обшлаг своей трикотажной рубашки, - только по какому, черт подери?

- Замечательно сказано, Феба, - отозвался ее обладающий острым слухом отец, - а теперь поищи мои ключи от машины, ладно? я их нигде найти не могу. - И он приступил к борьбе со своим новым зимним пальто, модным, до щиколоток длинной, с ватной подкладкой, оставляющим впечатление увеличенной до размеров человеческого тела манжеты для измерения кровяного давления,.

Позже, уже в «Яге», Фертика прорвало: «Вы заманили меня к себе обманом, Генри. Сначала вы говорите «сейчас», потом говорите «позже» - а в конце концов, выясняется, что вы на всю ночь уезжаете в больницу».

- Послушайте, - бесцеремонно объявил Уоттон, - если вам нужен канал для получения кокаина, так сначала окажите мне небольшую услугу; а нет, так, будьте любезны, идите и добывайте коку сами.

- Ну, знаете ли! И потом, - пыхтел Фертик, - зачем вы заставили меня прождать столько времени в вашем доме? Вы же знаете, я не выношу разговоров с женщинами.

- Ага, - отозвался Уоттон, - потому что и сами вы, с какой стороны не взгляни, старая баба. А теперь заткнитесь, - он включил зажигание и дряхлеющий автомобиль застонал, оживая, - и помогите мне вести машину. Если кто-нибудь подберется с вашей стороны слишком близко, кричите. Если нет, будете рассказывать, что вам известно о Дориане; все, я высказался.

- А вы ему поверили? - спросил Фертик, застегивая ремень безопасности и со стоическим видом располагая на сиденье свои маленькие конечности. - Думаете он действительно убил Бэза? - Фертик извлек из другого кармана жилета коробочку с таблетками и вытряхнул из нее две желтых пилюли - по пяти миллиграммов «Декседрина» в каждой. Одну он отдал Уоттону и оба всухую их проглотили.

- Конечно, нет, он просто-напросто интересничает. Да вы, полагаю, видели их обоих на западном побережье - один заезжий американец говорил мне, что столкнулся там с вами и Дорианом.

- Нет-нет. Дориана я мельком видел, это верно, а Бэза не встречал с последнего его появления здесь. Вы не думаете, что он мог умереть?

Уоттон ответил не сразу; он совершал сложный маневр, выбираясь на Кингз-роуд, что было для человека, сохранившего лишь двадцать процентов периферийного зрения, задачей не из простых. «Грузовик!» - пискнул Фертик, и Уоттон, вдавив педаль акселератора, вильнул в сторону, наперерез упомянутому грузовику. Взвыл клаксон, посыпалась ругань, однако Уоттон просто опустил стекло и послал воздушный поцелуй в общем направлении семи тонн ярости. «Я люблю вас! - пропел он. - Люблю вас всех». А затем, обернувшись к Фертику, возобновил прерванный разговор: «Для Бэза умереть, значит потерпеть неудачу; а умереть дважды - это уже смахивает на беспечность».

- Нет, я о другом, думаете ли вы, что Дориан и вправду убил его?

- Если да, нам следует поздравить Дориана, Фергюс. В конце концов, чтобы избавиться от тела Бэза, Дориану пришлось бы, подобно Нилсену, Дамеру и всем прочим чудаковатым серийным убийцам, загонять его скелет обратно в шкаф.

- Почему вы, Генри, относитесь к этому так легкомысленно?

- Причин три. Во-первых, я не верю, что он это сделал; во-вторых, даже если б я верил, жертве так или иначе жить оставалось недолго; и в-третьих, Бэз был человеком неосновательным, убить его, это совершенно то же, что вычеркнуть из романа плохо прописанный персонаж.

- Сам я только в восторг пришел бы, если бы меня отправил на тот свет Дориан. Я и вообразить не могу, что мои родные и близкие повели бы себя также скучно, как брат Бэзила, некий Альберт Холлуорд, поверенный из Ноттингема, - где бы это ни находилось, - приславший мне вот уже несколько писем с вопросами, не знаю ли я чего о местонахождении его братца.