Спустя месяц после отречения Суснэйоса (сам он по просьбе сына был святыми отцами «милостиво прощен», получив право выбора между покаянием в монастыре и пожизненного ареста в любом из своих поместий) в «священном» Гондэре, вновь ставшем столицей Империи, был созван собор. Вернее, съезд авторитетных иерархов и монахов всей страны, с участием ночетных гостей - иудейских мудрецов, получивших право голоса. Мендесу и его людям было позволено защищать свои взгляды, оправдывать свои действия и доказывать верность своего символа веры в открытой дискуссии, но, в отличие от прошлых диспутов, теологические тонкости никого не интересовали. Все решения были приняты еще до открытия заседаний и всем заранее известны. Подведя итоги, председатель – местоблюститель Микаэль, - потребовал у императора выдачи «посланцев Дьявола» церковному суду. О том же, в отношении троих, увлекавшихся кострами, просили раввины. На это, правда, Фасиледэс, понимая, чем дело кончится, не пошел. Он ограничился тем, что сровнял с землей все мануфактуры и разоружил католиков, приказав эфиопам срочно возвращаться к истокам и каяться, а европейцам убираться прочь, - кроме иезуитов, под стражей отправленных обратно в покинутую их наставниками четверть века назад Фрезону. Через какое-то время они, памятуя, что жалует царь, да не жалует псарь, так что сидеть и ждать глупо, сумели бежать на побережье, к сочувствующим князьям, но те, опасаясь последствий, помощи не оказали. Хотя и царю царей на верную гибель не выдали, предпочтя – красиво оформив сюжет как налет на караван, - передать опасных гостей в руки турок. Год спустя, после принятия Портой соответствующего решения, беглецы разъехались кто куда, в основном держа курс на Рим. И все вернулось на круги своя, как в эпоху до нашествия Граня. Князьям свое, церкви свое, пахарю тоже свое, а некая, с течением времени все более и более скудная толика, - царю царей. Пути же Эфиопии и Европы разошлись на долгие 230 лет, до середины еще неимоверно далекого XIX века…
...И много воды утекло с тех пор, и много слез, а немало и крови. Отстояв себя от посягательств извне, Эфиопия надорвалась. Последующие два с лишним века стали эпохой медленной, но неуклонной деградации. Власть Соломоновой династии скукоживалась от правления к правлению, и к началу XIX века «цари царей» окончательно превратились в священные куклы, использовавшиеся в качестве ширмы негусами «королевств» Тигре, Ласта и Шоа или расами «княжеств» поменьше, держащими в звании «наместника» их резиденцию – Гондэр. А страна расползалась на уделы и население понемногу переставало ощущать себя единым целым, вновь возвращаясь к племенным принципам. Даже мощная церковь дала трещину, расколовшись на несколько «толков», по факту тоже отражающих противоречие племен, и могучие монастыри превратились в феодалов, тоже требующих свою толику власти.
Плохо от бесконечных войн было всем, города пустели, деревни безлюдели, - население бежало в горы, - по всем дорогам, терроризируя все живое, бродили банды разбойников-шыфта, а ко всему еще вновь оживились мусульмане, - уже со стороны не распавшихся султанатов побережья, а Египта, и возвращения сильной власти хотели все. Но никто не хотел уступать, и никто не мог переломить в свою пользу установившееся равновесие сил. Чтобы исправить положение, нужен был какой-то новый, не вписанный в устоявшуюся схему фактор, - и он появился, а звали его Каса.
Жизнь, в общем, как сюжет для приключенческого романа. В 1818-м, в глухой провинции гниющей империи родился мальчик, которому по жизни ничего не светило. Родное племя, куара, влиянием не пользовалось даже на губернском уровне, отец – небогатый мелкий «дворянин» (давайте уж для простоты так), мать и вовсе крестьянка. Рано потерял папеньку. Благодаря дяде, сделавшему неплохую военную карьеру, попал в престижную монастырскую школу и при определенном везении мог рассчитывать на должность секретаря у кого-то из больших людей. Или, как вариант, рост по церковной линии, до настоятеля, но не выше.
Однако дядя погиб, мать, чтобы выжить и помогать сыну, учиться, вынуждена была торговать коссо – плодами, прочищающими желудок, а монастырь разгромили шыфта, перебив многих учеников. Но Каса выжил… и ушел в горы, пристав к банде, - а потом, за несколько лет проявив волю, военный талант и харизму, да еще, ко всему оказался щедр и удачлив, сделался популярен и вырос в авторитеты провинциального масштаба. А поскольку, грабя и всяко злодействуя, простых людей он не трогал, а наоборот, привечал и старался помогать, в него поверили и к нему пошли крестьяне, забившиеся в урочища от невыносимой жизни, после чего шайка разбухла до целого войска. Очень маленького, правда, но спаянного и дисциплинированного.
