В принципе, так начинаются крестьянские войны. Однако у парня были иные планы. Примерно как в свое время сирота Темучжин или басмач Тимур, о которых он ничего не знал, Каса мечтал о великих делах.Он хотел признания, власти, почета, а главное, - изнания турок из Константнополя, Иерусалима и Александрии, - а для этого большой банды мало. Для начала нужны были опыт и хоть какой-то официальный статус. Поэтому, в один прекрасный день покинув побратимов, парень устроился к одному из местных князьков, толмачом и советником по военным вопросам, года полтора потерся среди провинциальной знати, а потом, вернувшись в горы, собрал отряды шыфта и, убив в семи поединках тех, кто не согласился, объявил себя главным в чине дэджазмача.
Здесь, дабы потом не возвращаться, поясню: система чинов, званий и титулов в тогдашней Эфиопии была невероятно запутана, и все, ниже князя, могло трактоваться и как титул, и как военное звание. Так что, присвоенный Касой ранг можно условно перевести, как «полковник, имеющий право владеть уездом», и право это вожак шыфта подтвердил очень быстро, разгромив всю мелкую знать в округе, казнив непокорных, обласкав присягнувших и взяв под контроль все поселки, а также сбор налогов и караванные тропы. С этого момента его боялись, признав серьезным игроком, и господа губернского масштаба, обратившись за помощью в Гондэр, к «наместнику», расу Али Малому, и вдовствующей императрице, его матери, а параллельно, и бабушке номинального императора.
Собрали войско. Командующий, выступая в поход, публично поклялся «покончить с сыном торговки коссо», но зря: проиграв первую же битву, он попал в плен и Каса, мстя за бахвальство, велел напоить его густым отваром коссо, что вызвало мучительную смерть. Такой демарш в Гондэре справедливо расценили, как пощечину, которую от худородного терпеть нельзя, и спешно собрали новую армию, поручив новому командующему покончить с наглецом; это сочли даже более важным, чем отражение войск египетского владыки Мухаммеда Али, аккурат в это время перешедших границы, - причем, основной целью египтян был именно Каса, возвышение которого их беспокоило.
Каса, однако, от боя уклонился и ушел в горы, а драться с агрессорами пришлось карателям, проигравшим вчистую, поскольку у мусульман, помимо лучшей выучки, имелись пушки. Разгром был столь полным, что в плен попала даже сестра кукольного царя царей, княжна Тоуабэч, пребывавшая в войсках в качестве священного талисмана. И вот тогда-то Каса спустился с гор весь в белом. Это был шанс, и он не собирался его упускать. Разбив египтян в тяжелом бою, он освободил княжну, - девушкку, кстати, очень красивую, - охмурил ее, получив обещание, когда станет достойным ее руки, выйти замуж за него и ни за кого другого, и целую-невредимую отослал в Гондэр.
Так в канву романа вплелась и лирическая линия. Но, в основном, полотно было батальное. Новое войско, возглавленное лично императрицей и «наместником», Каса разгромил в невероятно тяжелой битве, буквально вырвав победу. В плену оказалась даже мать «наместника», бабушка императора и княжны Тоуабэч, которую, разумеется, с почтением вернули сыну, но взамен рас Али признал за победителем титул и официальные права на области, которые он отныне контролировал по традиции и по закону, вписавшись тем самым в истеблишмент. И снова война, и снова победы, маневры, интриги, союзы, и опять бои, по итогам которых Каса, войдя в силу уже общеимперского калибра, двинулся на Гондэр, требуя в жены княжну.
Таких мезальянсов в Эфиопии не было никогда. «Нет», сказала бабушка-императрица. «Нет», сказал папа-«наместник». Но девушка сказала «Да» и, невиданное дело, выпрыгнув из окна, сбежала в лагерь к любимому, любимый же на радостях, стерев в пыль все, что стояло на пути, в июне 1847 занял Гондэр, взял в плен старую императрицу и царя царей Йоханныса III, и сыграл свадьбу. Став отныне уже не каким-то дэджазмачем, но имперским князем, членом императорской фамилии, а заодно (но не менее важно) обзаведясь красивейшей, слепо обожавшей его женой, редкостной умницей, ставшей его самым верным советником.
С этого момента Каса, по-прежнему очень популярный в народе, начал обрастать приверженцам покруче. К нему примыкало «дворянство», к нему присоединялись аристократы низших рангов со своими дружинами, в его ставку нашли дорогу послы «князей» и «короля» Ласты, а самое главное, именно на Касу, поразмыслив, сделал ставку молодой, крайне амбициозный патриарх, абунэ Сэлама III, тоже мечтавший о единой стране и увидевший в молодом шыфта человека, которого, в отличии от «князей-королей», можно будет взять на поводок. Этот союз для Касы был настолько важен, что все требования абунэ он принял, согласившись объявить единственно правильным толк «кара» (чистое православие), которого придерживался патриарх, а все остальные, не говоря уж о католицизме, объявить вне закона, причем католикам вообще полагалась смертная казнь.
