И они не услышали, не заметили, как в замочной скважине дважды повернулся ключ.
Полоска света под дверью кабинета рассердила Аристова. Мало того, что Люся совсем не следит за картотекой и беспорядка только прибавляется, так теперь и свет не выключает!
Он рывком открыл дверь и вошёл. И остановился, потрясённый увиденным.
Люся не так услышала, как почувствовала чьё-то присутствие, оглянулась и, ойкнув, вскочила на ноги. Крис замер в не рассуждающем, парализующем ужасе. Аристов обвёл взглядом, небрежные груды карточек на столе и кушетке, ведро с плавающей в нём тряпкой посреди кабинета… И…И с силой пнул ногой это ведро, будто именно оно было во всём виновато. С такой силой, что выплеснувшаяся вода окатила Люсю и Криса. Люся пыталась одёрнуть платье и халат, но завернувшаяся ткань не поддавалась, а Крис даже и не пытался прикрыться. Глядя перед собой остановившимися глазами, он сидел неподвижно, будто ждал чего-то.
– Вон отсюда! – наконец выдохнул Аристов.
И его голос вывел Криса из столбняка. Теперь надо одно: спасти Люсю. Мягким движением он соскользнул со стула на пол и встал на колени, подставляя под удар затылок.
– Это я виноват, – шевельнул он сразу пересохшими губами и перешёл на английский: – Это моя вина, сэр.
– Нет, – всхлипнула Люся, – нет, Кира…
– Оба вон! – заорал Аристов. – Оба пошли!..!!
Пока Аристов ругался, Люся наконец справилась с юбкой и, схватив со стола свои лежавшие поверх стопки карточек трусики – и как они там оказались?! – выбежала. А Крис остался стоять на коленях. Будто это может что-то изменить… Да, может! Да, он – спальник, погань рабская, это всё он, а она… она ни при чём, он обольстил, обманул, силой её взял. Но сказать ничего не смог. Потому что, посмотрев снизу вверх, увидел лицо Аристова и всё понял. Что пощады не будет. Аристов молчал, и под его молчание Крис встал с колен, подтянул трусы и брюки, подобрал мокнущий в разлившейся луже халат и вышел.
Оставшись один, Аристов ещё раз пнул ведро, выругался, срывая зло, ещё длиннее, но несколько спокойнее, в полный голос, но без крика, и стал наводить порядок. Чёртовы резвунчики! Ему теперь здесь до утра работы! Ну… ну, пусть они ему только попадутся завтра.
Он уже заканчивал мыть пол, когда в дверях кабинета возник Жариков и спросил:
– Ну и чего?
– Чего, чего?! – Аристов выкрутил тряпку, бросил её в ведро и стал с привычной тщательностью мыть руки. – А ничего! Он без штанов, и она с голой задницей!
– Та-ак, – с угрожающей задумчивостью протянул Жариков. – А ты чего?
– Выгнал их к чёртовой матери, – Аристов уже остыл. – Чего ещё? – и удивлённо посмотрел на Жарикова. – Да ты чего, Вань? Найдут они себе место, не проблема.
– Дурак ты, Юрка, – очень спокойно, «диагностическим» голосом сказал Жариков и вышел.
Аристов демонстративно, хотя его никто уже не видел, пожал плечами и занялся разбором своей драгоценной картотеки.
Всхлипывая, спотыкаясь и ничего не видя от слёз, Люся вбежала в жилой корпус и бросилась к единственному человеку, который мог ей сейчас помочь. Больше ей бежать не к кому.
Прасковья Фёдоровна Красавина, многоопытная санитарка, с семнадцати лет работавшая в военной медицине, но так и оставшаяся рядовой, которую, впрочем, все, невзирая на звания, возраст, положение и тому подобные мелочи, называли исключительно Тётей Пашей, уже спала, все давно спали, но Люся, уже ни о чём не думая, забарабанила в её дверь обеими кулачками.
– Ну, чего, чего? – зашлёпали за дверью босые шаги. – Кто там?
Люся только всхлипнула, но ей уже открывали, не дожидаясь ответа. Всхлипнув ещё раз, Люся бросилась ей на шею и заревела в голос.
Куда мог сбежать Крис? За Люсю Жариков так не беспокоился. Сейчас вероятнее всего, она либо у девчонок, а они пока её выслушают, поревут вместе с ней, обсудят вполне, с их точки зрения, житейскую ситуацию, и за это время она успокоится. Либо, что ещё лучше, Люся у Тёти Паши, и тогда полный порядок. Так что о Люсе пока можно не думать. А вот Крис… как бы он вроде Андрея не засел в саду где-нибудь, ищи его там в темноте. Конечно, уже весна, но ночи холодные, не замёрзнет, так простудится.
Выйдя в парк, Жариков остановился. Не прислушаться – если Крис убежал, скажем, в беседку или в другой какой угол, то хрен услышишь, затаиваться парни умеют не хуже войсковых разведчиков – нет, просто подумать.
Так, всё-таки сначала надо проверить его комнату. Может, опять же всё-таки шок оказался не настолько сильным.
В жилом корпусе было тихо и темно. Жариков поднялся в крыло парней. Из-за закрытых дверей еле слышное сонное бормотание, постанывания, всхлипы… Во сне к ним возвращается их прошлое. И это будет ещё долго. И ничего не поделаешь, длительный стресс компенсируется намного дольше разового. А вот за дверью Криса тишина. Жариков попробовал ручку, и дверь легко открылась.
В комнате было темно и тихо, но Жариков уверенно спросил:
– Кирилл, спишь?
Он шагнул вперёд, нашаривая выключатель, и на мгновение зажмурился, ослеплённый вспыхнувшим светом.
– Вы?! Вас прислали?!
Крис, лежавший навзничь на кровати, сел, ошеломлённо глядя на Жарикова.
– Уже? Идти, да?
