– Смотри-ка, ловок, – обмолвился кто-то, когда смуглый парнишка в тускло-чёрной куртке метким ударом вышиб очередного противника.
– Это Новик-то?
– Чей пацан?
– Да старика, у Ключинихи квартирует.
– Из беженцев, значит?
– Ну да.
– Смотри-ка, увернулся.
– На встречный поймал. Ловок.
– Да, не ломит дуром.
– В силу войдёт, крепкий боец будет.
Эркин невольно кивнул. Да, от ударов уходит хорошо и сам бьёт неплохо, разумно. Но это пока противника серьёзного нет. А мужчины уже тоже спускаются, сплёвывая и растирая подошвами бурок окурки. Парни расступаются, образуя круг. Так, мальцу пора уходить. Эркин сумел перехватить его взгляд и кивком показал – отваливай. Понял, подобрал сброшенную в горячке боя облезлую ушанку и вышел из круга. Кто-то из мужчин с одобрительной насмешкой крепко хлопнул парнишку по плечу. Смотри-ка, покачнулся, но устоял.
В круг вошёл кряжистый рыжеусый мужчина в ярко-рыжей ушанке из лисьего меха.
– Ну, мужики, – он хохотнул, оглядывая круг, – кто рисковый?
И в круг шагнул Леонтий.
Эркин, стоя со всеми, в полурасстегнутом, чтоб в случае чего быстро сбросить, полушубке, внимательно следил, как один за другим выходили мужчины против рыжеусого и вылетали, выбитые его ударами. А бьёт… сильно, но одинаково, нет, можно выбить, выбьет…
– Ну чё, мужики, неужто бойцы повывелись? – смеётся Рыжеусый.
Эркин уже дёрнулся было вперёд, но на его плечо легла широкая ладонь Рябыча и слегла отодвинула.
– Успеешь, молодой, – Рябыч вышел в круг. – Давай, что ли, Мефодий, давно мы не бились.
– Давай, – кивнул Рыжеусый.
Эркин уже заметил, что от ударов почти не уклоняются, главное – самому ударить сильнее, выбить противника. А это кто, чуть выше по склону встали? Никак те трое с завода. Ты смотри, как вырядились.
Эркин следил уже не столько за боем – здесь всё ему ясно, а за ними. Кожаные куртки, нет, рубашки, обшитые по рукавам бахромой, на груди нашиты кусочки меха и бусины, и штаны с бахромой, надо же, без шапок, и как у тех в резервации ремешки поперёк лба, и перья воткнуты. Ну… ну, чудаки – пришло ему на ум недавно усвоенное слово. Уж если решили из племени уйти, то на хрена такое, ходили бы, как все, а то выпендриваются.
Выбив рыжеусого, Рябыч ещё немного постоял в кругу и вышел сам со словами:
– Пускай молодые ещё порезвятся.
А в круг одновременно шагнули двое. Эркин их не знал и, когда один из них вылетел, дёрнулся было войти, но его опередил Колька.
Колька бился совсем по-другому, с хитрыми вывертами и не выкинул противника сразу, а поиграл с ним, заставляя промахиваться, под радостный гогот толпы.
Биться против Кольки Эркину не хотелось, и он подождал, пока Колька тоже, как Рябыч, выбив ещё двоих, выйдет сам.
– Здорово ты! – сказал он раскрасневшемуся взлохмаченному Кольке.
– А! – польщённо откликнулся тот. – Не велика мудрость.
Эркин задумчиво кивнул. И тут в круг вышел старший из индейцев, сбросив на снег свою куртку и оставшись полуголым. Уклонился от кулака выскочившего из толпы белобрысого парня, обхватил того поперёк туловища, приподнял и бросил, прочно впечатав спиной в утоптанный снег, и колено к горлу… Круг взволнованно загудел: по правилам или не по правилам. Отпустив поверженного, индеец улыбнулся с насмешливым презрением, и Эркин решительно шагнул вперёд, одним движением откинув назад полушубок и ушанку.
Их схватка оказалась слишком быстрой для зрителей. Выкинув индейца из круга так, что тот в падении сбил с ног ещё двоих и проехался голой спиной по снегу, Эркин кивнул двум другим индейцам.
– Оба идите! Ну?!
Они бросились на него с двух сторон и тут же отлетели, отброшенные сильными точными ударами.
– Ага-а! – злорадно взревел кто-то.
Эркину показалось, что это кто-то из бригады, но думать некогда: на него уже шёл кряжистый, чуть не шире себя самого русобородый мужик.
Эркин слегка отклонился, ровно настолько, чтобы дать его кулаку коснуться своего плеча, чтоб не подумали, что он удара боится, и сам ударил его в грудь против сердца, и тут же вдогон уже только костяшками в основании шеи. Грузное тело тяжело рухнуло на снег.
– Ух ты-и-и!
– Ну, силён парень!
– Ты смотри, как он!
– Под Кувалдой устоять, это ж…
– Мешок с дерьмом, Кувалда твоя, силы много, а ума…
Под этот гомон Кувалда продышался, но встать не смог и на четвереньках выполз из круга. Эркин, стоя в центре, выглядывал следующего противника. Вышел… Сеньчин?! Бригадир со второго рабочего! В распахнутом вороте рубашки виднелась такая же полосатая, как у Кольки, фуфайка.
– Во!
– Ну, щас индея вырубят.
– В десантах учат!
Что такое десант и чему там учат, Эркин не знал, но насторожился. А тут ещё краем глаза поймал встревоженное лицо Тима и услышал щелчок языком – усвоенный каждым рабом ещё в питомнике сигнал тревоги.
