– Ей из тридцатого, тот холостяк, пусть побалуется девчонка. А с готовкой… там посмотрим.
Май ещё раз оглядела оживлённую улицу, отвечая улыбчивыми кивками на приветствия знакомых, и ушла в свой кабинет.
Когда разложили и развесили все вещи, шкафы и комоды остались полупустыми. Марк, знавший, что они не беднее, а то и побогаче остальных в имении, был этим так уязвлён, что чуть не заплакал.
– Ничего, Марк, – рассмеялся Ларри, – всё у нас будет. А сейчас надень чистую рубашку и пойдём в город.
– И кроссовки?! – замирающим от предвкушения голосом спросил Марк.
– Конечно. В сапогах по городу не ходят.
Новенькие, пахнущие кожей кроссовки Марку купили в Краунвилле. Узнав о переезде в Колумбию, Ларри несколько вечеров расспрашивал Стефа о городской жизни, а потом в субботу поехал вместе с Ролом на фургоне в Краунвилль, и пока Рол закупал, что нужно для имения, купил и себе, и Марку «городской» одежды. В дорогу, правда, оделся и Марка одел в рабское: всё-таки в грузовике и… вообще. Но теперь-то…
Оглядев Марка в джинсах, кроссовках и ковбойке, Ларри велел ему ещё раз расчесать волосы и стал одеваться сам. Они были в спальне Ларри. Ларри одевался, а Марк сидел на кровати и смотрел на него. Ларри как раз надел ковбойку и заправлял её в джинсы, когда в гостиной зазвонил телефон.
Ларри удивлённо посмотрел на Марка, будто это он звонил, и пошёл к телефону. Марк побежал за ним.
Ларри взял трубку и осторожно, как горячую, приложил к уху.
– Алло?
– Ларри, ты?
Ларри с трудом, но узнал голос Бредли и улыбнулся.
– Да, сэр, я слушаю, сэр.
– Молодец, что приехал. Пока обживайся, а в понедельник к девяти часам приходи в контору. Фирма «Октава», – и чёткий адрес. – Запомнил?
– Да, сэр, – и Ларри повторил адрес и время.
– Отлично, Ларри. Удачи!
– Да, сэр, спасибо, сэр, – Ларри бережно опустил трубку на рычаг.
– Па-ап… – потрясённо прошептал Марк.
– Это звонил сэр Джонатан, – объяснил Ларри. – Марк, без меня телефон не трогай. Потом я научу тебя, что надо с ним делать. А теперь пойдём.
Ларри закончил одеваться, проверил купленный по совету Стефа бумажник. Конечно, всех денег носить с собой нельзя, но надо заплатить за квартиру, поесть, купить кое-что из мелочей, ещё еды на вечер и на утро. Готовить он будет сам, помнит ещё науку старой Энни, светлая ей память, а насчёт стирки стоит поговорить прямо сейчас.
– Надень ветровку, Марк, ещё не лето.
Новенькие светлые куртки-ветровки Ларри тоже купил в Краунвилле и, пока они ехали по Колумбии, убедился, что угадал: многие в таких ходят.
– Готов, Марк? Тогда идём. Сначала зайдём к Май.
– Ага, – кивнул Марк.
– Надо говорить «да», – поправил его Ларри. – Или «хорошо».
Выйдя из квартиры, Ларри запер дверь, спрятал ключи, и они пошли по длинному коридору с одинаковыми дверями по обеим сторонам. Перед каждой дверью маленький ярко-зелёный коврик, как кусочек газона. Марк, потрясённый настолько, что уже ничему не удивлялся, шёл рядом с отцом, крепко держась за его руку. Так, вместе, они и зашли в контору, где Ларри заплатил сразу за месяц.
Потом постояли у входа рядом с Дядюшкой Пинки. Тот рассказал им, в каком ближайшем кафе они смогут поесть, вполне приличное заведение, ни драк, ни чего другого, на нашей улице вообще швали нет, здесь все люди солидные, с деньгами, и насчёт стирки без проблем, есть у него на примете одна, Марикой зовут, аккуратная, чистёха, а уж крахмал у неё наилучший.
Шум, грохот, мелькание людей… Только ладошка Марка в его руке позволяла Ларри сохранять спокойствие хотя бы внешне. После тихой размеренной жизни в имении, им, конечно, будет тяжело, но здесь он сможет работать по-настоящему. Марк пойдёт в школу, и вообще… заживут по-человечески.
Тишины в бараке не бывает. Он это ещё когда понял и запомнил. Тихо только там, где все мертвы. Даже в отходнике, куда сваливали умирающих, хрипели, стонали, булькали льющейся из рта кровью. Тихо было во рву. И потом, когда он шёл по снегу, не чувствуя ни голода, ни боли, там тоже было тихо. А здесь…
Андрей лежал на своей койке и слушал. Обычный барачный шум, ночной и живой. Что ж, всё он сделал как надо. Умных людей надо слушать. И следовать их советам…
…Гунявый шмыгает носом.
– Баба язык на привязи никогда не держит. Ты только спроси по-умному. Так, чтоб ей самой поболтать захотелось. И подзадорь, чтоб заспорила. В споре баба такое ляпнет, чего и под пыткой не скажет. Понял, малец?
Он кивает…
…Сволочь, конечно, был Гунявый, но баб знал, как никто. Ведь как по писаному прошло. Неделю с лишним убил на эту канцеляристочку, но зато и результат что надо…
…Светлая прилипшая ко лбу чёлка, выщипанные и подведённые брови. Он обнимает её и несильно, с мягкой властностью прижимает к себе.
– А ты странный.
– А я весь необыкновенный, – смеётся он в ответ. – И фамилии такой второй нет.
– А вот и врёшь, – смеётся и она. – Пруд пруди таких.
– Морозовых может быть, а Мороз, – он говорит это нарочито строго, – Мороз один разъединственный.
– А вот и врёшь! Был такой. Мороз. У него ещё имя чудно́е. На «э» как-то…
