— Тогда займемся делом, — со счастливой улыбкой на лице сказал он. Явно предвкушал, как нанюхается. — Делу время, потехе час, — глубокомысленно выдал анх. — Получишь жизняк. Ящик с запчастями уже на барже. Не бойся, не обману, — искоса взглянув на меня, добавил он. — Я ведь инструкции на русском сделал. Специально пришлось переводчику платить. Так что надеюсь на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество. — Он опять улыбнулся. — А теперь, — доставая из-под кресла большую квадратную пластину черного цвета, где виднелись углубления для обеих ладоней, и ставя ее на стол, сказал он, — руки вкладываешь сюда. — Он глянул в экран. — Еще раз. Возраст двадцать пять лет, — и посмотрел на меня. Я промолчал. Где-то под столом зажужжало, и он, нагнувшись, вытащил оттуда жизняк. — Ярослав Медведев, — протягивая мне жетон, сообщил он. — Возраст, счет. Медицинские данные отсутствуют за полным здоровьем. Ты же ни на что не жалуешься?
— Нет.
— В общей базе данных вы оба не значитесь, но хоть явно и не являетесь мечеными, что-то с вами не в порядке. Пришли неизвестно откуда, теперь целую экспедицию организовали и маяки берете.
— С нами очень сильно не в порядке, — удивленно подняв брови, доложил я. — Мы родились в Диком поле и всю жизнь там прожили. Родители наши были с изрядным заскоком, жизнь на природе предпочитали общению с людьми. Мы, как взрослыми стали, решили проверить, где лучше, самостоятельно, а не по рассказам. Много интересного выяснили. — И я со значением посмотрел на стол, куда он спрятал сверток. — Мы хотим хорошо жить, а не огороды полоть и картошку сажать. Здесь есть много того, что стоит купить, а там немало такого лежит бессмысленно, что в Зоне ценится. Очень взаимовыгодный обмен. А что касается мечености… Можно? — Я показал на лежащий на столе ключ от двери. — Не очень жалко? — И демонстративно свернул его в спираль. — Мы хоть и из Дикого поля, но учителя были хорошие, много рассказывали про жадность. Есть желание заработать свой процент, что понятно и объяснимо, а есть желание кинуть. Не стоит нас провоцировать на жесткие меры. У нас отсутствует это… уважение к разным неприятным людям, гномам, оркам и прочим эльфам. Там быстро привыкаешь ценить слово и обманщикам кровь пускать. Дикое поле большое, искать долго будут.
— Ты меня не так понял, — быстро сказал анх.
— Вот и хорошо. Ты меня тоже постарайся понять. Мы свою землю собираемся официально оформить, налоги заплатить и продолжать торговать. Тебя, Трифон, мы уже знаем, и другие посредники нам ни к чему. Больше цепочка — дороже будет. Спасибо за внимание и понимание, — сказал я, вставая и заканчивая разговор. И уже на пороге, открыв дверь, обернулся: — Слушай, я чуть не забыл. Скажи, а есть возможность аппаратуру присобачить на обычные радиоуправляемые модели? Все-таки очень дорого.
— Я проверю, — пообещал анх. — Только это может оказаться еще дороже. Отдельно модель, отдельно аппаратура потом установка. Проще брать у специализированной фирмы, занимающейся производством профессионально.
— Но ты проверишь?
— Нет проблем. Только у меня тоже просьба.
Я всем видом выразил готовность выслушать и сделать.
— Не надо лишних посвященных. — Он скосил глаза на ящик стола. — Вы с Марией в курсе, и достаточно.
— Здесь больше никто и не знает. Если придет кто-то, кроме нас двоих, смело посылай на три буквы… А вот там у нас большое семейство. Ты ж не думаешь, что в одиночку это легко достать и приготовить? Есть такой Алексей Михайлов, из новых приезжих. Третий год на планете, а сумел сестре понравиться и жениться. Вот он нас и соблазнил посмотреть на другой мир. Если с нами что случится, он появится. Есть у нас контрольные сроки. Так что раньше осени новых гостей ждать не надо.
Мы с Черепахой и мохнатой командой сидели на носу медленно идущей вниз по течению баржи. Река меня впечатлила — у нас таких нет, чтобы берег еле виден был. А вот баржи нет. Обычное такое корыто из тонкого металла. Ни нормальных очертаний, ни скорости, ни вида. Хотя есть достоинство — низко сидит в воде, можно причалить к берегу практически в любом месте. Мне гораздо больше понравились два пулемета «Корд» — на носу и в хвосте баржи, и цинки с боеприпасами, погруженные в трюм. Магазинов с услужливыми продавцами в нашем путешествии не предвидится, а готовым надо быть ко всему. Баржу внутри полностью забили ящиками с самыми разнообразными вещами, а наверху, прямо на палубе, в тесной загородке торчали лошади. По одной на каждого и две на фургон. Больше не помещалось.
— Вот это по-русски называется «Жаворонок», — сообщил я Черепахе, доставая из одной из сумок корпус беспилотника и присоединяя к нему крылья. — Очень удобная конструкция, один щелчок, и все встает на место.
