— Я ж говорю, идиот. Лезет, куда не надо. Сидел бы спокойно в стороне, так вроде и претензий не предъявишь. Паук в боевых действиях не участвовал, а что подстрекал, так вам и положено. Мы его потом разыскали. Две пули получил. Одна прошла насквозь, и там была здоровая дыра, мог бы и залечить при старании, а вот вторая в шею попала. Он моментально истек кровью, никакое умение заживлять раны не помогло. Когда последние упали, мы двинулись цепью через поле, добивая раненых воинов и искалеченных лошадей. Это не бой лицом к лицу, когда все решают сила и умение. Это примерно, как ты убиваешь зайца: зубами щелк — и он только пискнул. — И я для наглядности клацнул зубами. — Воины Народа лучшие из всех, но, принеся огнестрельное оружие на равнины, Зверь сломал там привычную жизнь. Он прав, нам надо уходить, и пусть оставшиеся живут, как хотят. Для нас нормальной жизни все равно не будет.
— А что они нам сделают, если вот так? — Она обвела рукой мою винтовку и свой «Калашников», объединяя их в одно целое.
— Больше они так глупо не подставятся. А вообще ты знаешь, сколько всего живет на равнинах? Миллион будет?
— Ну наверное…
— Вот и представь, что они могут сделать, если перестанут грызться между собой. Не надо всех, хватит пары видов. Просто массой задавят. Вчера нас было четыреста семьдесят один вместе с тобой. Чтобы всерьез драться — это слишком мало, а еще год-другой — и места перестанет хватать.
— Откуда мы знаем, что там можно жить? — тоскливо сказала Черепаха. — Или что там будет аномалия, откуда Зверь сможет сделать проход.
— Не знаем, — соглашаюсь. — Только любого хищного зверя мы и раньше могли уделать, а если есть опасные места, внимательно посмотрим. Для того и идем, чтобы на месте проверить. Ты что, не понимаешь? Если есть возможность зацепиться, мы там сядем первыми и сами начнем отбирать, кого звать к себе. Это не твоя семья — это твой род будет. Твои рощи и твои земли. Далеко и от Народа, и от людей — живи как хочешь. Ни Зверь, ни Койот в ближайшее время с равнин не уйдут, будут и дальше собирать желающих в Клане жить.
Она насмешливо посмотрела на меня.
— Вижу, — кивнул, — думала. Умный паук и должен думать.
— Теперь я стала умная, после того как согласилась с тобой?
— Я сказал — должен думать… Не получится здесь, найдем другое место. Клану нужна цель. Освоение новых территорий — лучше не бывает. Заодно и будет куда энергию девать, не в дурацких стычках попусту растрачивая. Места много, значит, можно рожать и не бояться, что придут другие и начнется война за территорию. А Народу тоже хорошо — избавится от таких, как мы, возмутителей спокойствия.
— Может, ты не любишь пауков, потому что слишком много думаешь? Воину не положено, у него на это вождь есть.
— А у вождя есть жена, которая думает за него.
Мы заржали.
В Форт мы въехали ранним утром, кроме пары охранников на воротах свидетелей нашего появления не было.
Фургон подъехал к отдельно стоящему складу, и мы быстренько скинули груз в помещение, ключи были у Черепахи. Потом они с Рафиком пошли выяснять, где Борис, а я занялся конями, дав им поесть и попить. Лена пристроилась по соседству с входом, контролируя вместе с волками склад. Автомат она держала вполне уверенно, и сомнений в ее умении им пользоваться у меня не возникло. Мави легла прямо на пороге и лениво поглядывала по сторонам.
Через четверть часа Рафик с Черепахой вернулись в сопровождении Кулака и незнакомой рыжей девушки. Оба были в синих потертых комбинезонах с множеством карманов. У нее на поясе висели нож и наган в потертой кобуре. Борис оружия не имел совсем. Отсутствие ножа меня изрядно удивило. То есть я знал, что для людей это совершенно необязательное дело, но глаз невольно цеплялся за пустой пояс, и это раздражало, как будто человек был без одежды.
Приветственно махнув мне рукой, он прошел мимо, быстро мазнув взглядом. Запах у него практически не изменился, но у меня появилось ощущение, что я взвешен, оценен и где-то на лбу приклеен ярлык с одобрительной надписью. Во всяком случае, отрицательных эмоций не было.
Девушка остановилась рядом и, с интересом посмотрев на меня, сказала:
— Я Даша.
— Я Живой, — сообщил ответно.
— Как? — растерянно спросила она.
— Живой, — повторил я. — Зовут меня так.
— Знаешь, — удивленно сказала она, — я была уверена, что тебя зовут Медведь.
Я внимательно посмотрел на нее. Перед походом Зверь рассказал многое про семейство Кулака, и потому догадаться, что это его дочь, было несложно. На своего папашу, впрочем, она была не слишком похожа. Он хоть и с бритой головой, но явно брюнет, а она рыжая. Да и габариты были совсем не отцовские. Ниже меня на голову и хотя вполне физически развита, но очень женственна. С тонкой талией и небольшой грудью, как раз то, что мне всегда нравится. Наши женщины-воины с рельефной от постоянных упражнений мускулатурой у меня никогда энтузиазма не вызывали.
