— Я бы посмеялся, — тихо ответил Призрак, — но с тебя станется кинуться. Уж поверь, опыта делать дырки в разных Зверях при помощи копья у меня гораздо больше, чем ты можешь представить. Не хотелось бы тебя убивать. Я думал, ты знаешь….
— Я слушаю очень внимательно.
Призрак встал, потянулся и посмотрел Алексею в глаза.
— После Войны на равнинах было семь разумных видов, — также тихо сказал он. — Оборотней только один. Анхов и зеленых вытеснили. Одних — в горы, других — в леса. Кровососов почти всех вырезали, лишь десяток ушел. Остальных перебили. Полностью, до последнего, а они тоже разумные были, и причин, кроме захвата территории, никаких. Про кровососов хоть оправдание имеется. А меня не трогают. Меня — Призрака, не меня — перевертыша. Неужели, думаешь, ревнивца не найдется? — Он хмыкнул. — Ты знаешь, что, когда женщина рожает разумного мохнатого своего вида, она практически всегда умирает? Тело просто не приспособлено, не та форма.
— Да, но я не понимаю…
— Очень мало есть желающих проверять это на практике. Определяется, кто родится, достаточно легко, и дальше существует масса разных способов, включая крайне неприятные. Щенок обычно даже развиться не успевает.
Алексей кивнул.
— Официально это не одобряется, но все все прекрасно понимают. Мать пускает слезу у всех на виду. Соседи, делая вид, что верят, говорят: как жаль, что случился непроизвольный выкидыш. Одна проблема — что, собственно, делать мохнатым. Одни умирают, а новые не рождаются. Между собой можно, но количество небольшое. Запросто могут начаться наследственные проблемы. На сегодняшний день их не больше семи тысяч на равнинах. Шакал, койот, рысь, пума и леопард отсутствуют. Когда-то были, теперь нет. Младшие мохнатые не живут долго. Близкородственные связи тоже не поощряются. А я, при желании, могу быть настолько полной копией, что рождаются щенки. Причем наследственность у меня прекрасная, — насмешливо сообщил он, — и даже форма в разных видах не одна, кровосмешения не будет. Каждая мохнатая самка знает про это и никогда не скажет. То есть оборотни думают, что я это делаю в таком виде, — он с усмешкой показал на себя, — устроил пару раз представление для желающих подсматривать. А теперь хорошо подумай, сколько у тебя в Клане таких собралось.
Алексей открыл рот и тут же закрыл. Вид у него был испуганный. Он прекрасно помнил кошку школьного приятеля. Проживала она на пятом этаже, и хозяева ее во двор, пообщаться с котами, не выпускали. Два или три раза в год начинала она дико вопить, ходить вокруг людей и тереться о ноги, умильно поглядывая. Выдержать эти крики — надо было иметь стальные нервы. Он очень ярко себе представил хоровод из одиннадцати самок — от восьмидесяти до трехсот килограммов, — ласково толкающих его своей тушей и с намеком подмигивающих. Это не домашняя кошка, которую можно отпихнуть ногой. Да еще и разговаривают.
— Умные как услышали про перевертыша, так сразу сообразили. Я то есть, то меня нет, а ты — вот рядом. Не бойся, — откровенно посмеиваясь, сказал Призрак, — прямо от тебя требовать не будут. Многие и самцов привели. Только ведь и у них щенки когда-нибудь будут. А вот как Мави себя поведет, когда течка начнется, сам увидишь. Кота в ближайшей округе не имеется.
«А чего я, собственно, занервничал? — подумал Алексей и резко остановился. — Что за идиотизм, где сказано, что нет других способов? Я же помню, существует искусственное осеменение коров. Почему нельзя проделать то же самое с остальными?» — И он с содроганием представил себя уговаривающим раздвинуть ножки медведицу в гинекологическом кресле…
Алексей сел на землю, не обращая внимания на колючие кусты, через которые перед этим продирался по дороге к выходу из оврага, и вогнал себя в транс.
«Весело, — вставая после десяти минут копания в памяти, подумал он. — И почему я не деревенский? — Он выдернул из задницы колючку и, выругавшись, отшвырнул ее в сторону. — Наверняка что-то бы в детстве видел. И зачем мне все это нужно было читать? Вегетативное размножение — это скорее к летающему родственнику Живого относится. Какой-то учебник еще из школы. Клонирование тоже совершенно не требуется, но я почему-то всю эту муть помню: „Перенос ядра из дифференцированной клетки в неоплодотворенную яйцеклетку, у которой удалено собственное ядро, с последующей пересадкой реконструированной яйцеклетки в яйцевод приемной матери“. Что такое „дифференцированная клетка“ — покрыто мраком. Одна радость, гепарды, оказывается, в неволе не размножаются, потому что им побегать друг за другом предварительно надо. Передачу в „Мире животных“, или как ее там, — ни начала, ни конца не видел. Какие-то железы заработать должны от догонялок. А у меня гепардов нет, и слава богу. Идиоты эти Ушедшие были — росомаха на сто килограмм и лев тоже. Росомаха хоть не воняет, зато лев… карликовый. Каким местом они думали, когда отбирали исходные типы? Почему собак не сделали?
