Вот интересно, как так может быть, что умудрились создать оборотней с прочими кровососами — и ведь это не просто гибриды животных, вполне себе способны размножаться, — и никакого приличного понятия о хирургии? Понятное дело — падение цивилизации, утеря знаний, откат назад. Так ведь внутреннее строение тела все прекрасно знают. „Если Ударишь вот сюда, перережешь артерию, и противник моментально истечет кровью, а если нажать вот сюда, рука временно отнимется“. И про кровь любой расскажет массу интересного. Я когда у Охотницы спросил про группы крови, она посмотрела как на идиота и закатила лекцию на час. Их Почему-то не четыре, а шесть, и в каждой подгруппы, а в тех еще. И приборы честному оборотню без надобности, а вполне достаточно языка и нюха. У Черепахи, например, за спиной десять поколений, специализирующихся на подобных вещах, и любую болезнь она определит без человеческих глупостей. И никакие номера у таких, как она, пауков с чужим отцовством не проскочат — позор на всю рощу. Не хочешь от этого рожать, не морочь голову — разводись, а другим не мешай. Желающих и без тебя хватает».
— В другой раз стоит сначала перекинуться, а потом уже в овраг бегать, — отряхивая штаны от пыли, сказал Алексей. — Давно она так сидит?
— Через полчаса, как ты спустился, появилась, — ответила Младшая. — Села и молчит, следом идти не пыталась.
Разрезающая плоть гибко поднялась с земли и уставилась на него.
«М-да, — быстро соображая, подумал Алексей, — и не подумаешь при виде, что глубокая старушка. Попадись такая на Земле, больше тридцатки на вид бы не дал. И ведь никакой косметики. Все никак не научусь возраст определять. С этой странной физиологией как в анекдоте: девочка, девушка, молодая женщина, молодая женщина, молодая женщина, старушка умерла. Не ходила — это прекрасно, вот только, может, это вовсе не Койот подглядывать пыталась, а как раз она? Что ей вообще надо… Ходит, смотрит, а пинка под зад не дашь. Это тебе не Хромой, страшно вежливая и, куда запрещают, не ходит. А ей и не надо. Большинство и так послушно расскажет. За свои двести лет такого уважения у всех встречных и поперечных накопила, что может делать что угодно. Вон отец как-то мне рассказывал, в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году он совершенно случайно угодил на встречу с Горбачем. Тот вылез из машины, продемонстрировать, какой весь из себя демократ, и пообщаться с народом. Так вот, отец говорил, уже тогда от нового генсека не в большом восторге был, но вполне себе почувствовал удовольствие от близости к известному человеку — вот, мол, с кем поручкаться довелось. Так тот козел, а от Разрезающей польза большая».
— Позовешь ко мне Старшую и Пастуха, — обратился он к медведице. — Домой пусть идут, а я пока пообщаюсь.
— Так Пастух в табуне, — удивленно ответила Младшая. — Он в роще почти не бывает.
— Сядешь на коня и съездишь, — раздраженно ответил Алексей, — что непонятного? Туда-сюда… — Он прикинул расстояние. — Вот утром пусть и приходит.
Он поглядел в спину поспешно убежавшей медведице и порадовался за себя. Главное, вовремя сообразить, на кого переложить решение проблемы.
— Вижу тебя, — привычно вежливо сообщил он, подходя к паучихе, — Разрезающая плоть.
— Вижу тебя, Зверь, — ответила та. — Призрак в своем репертуаре, любит он такие эффектные выходы. Ты при случае передавай ему привет от меня и скажи, чтобы в ближайшее время не высовывался. — Она глянула на Алексея. — С твоим появлением всплыли снова старые подозрения.
«Это что, такой интересный намек, будто Призрак сильно ошибается, когда думает, что о его возможностях никто не знает?» — подумал Алексей, послушно кивая.
— Кое-кто не прочь с ним поближе познакомиться. Мне бы не хотелось такого. Я, — мечтательно сказала Разрезающая, — была с ним близко знакома. Пойдем? — махнула она в сторону рощи и зашагала, не оглядываясь.
— Э… — послушно следуя за ней, проблеял Алексей.
— Молодая была, — хихикнула паучиха, — интересно. Это ж в основном все больше разговоры, а видел его мало кто. Соберутся девки и начинают языком чесать. И вдруг появляется передо мной… Имей в виду, — серьезно сказала Разрезающая, — он совсем не такой безобидный, как кажется. Только пока его не трогают. Поэтому и не хочу, чтобы он вот так гулял, как сегодня, обязательно об этом слух пойдет. Когда у меня появилась возможность посмотреть в архиве Совета некоторые старые документы, глаза на лоб полезли. Свидетели давно умерли, а бумаги-то лежат… Я даже спалила кое-что, — спокойно сообщила она. — Такое маленькое должностное преступление. Не такая уж я и идеальная, как многие думают. Ладно, это все дела давно минувших лет, послушай лучше вот об этом.
И она начала рассказывать практически то же самое, что выложил Призрак. Про решение Совета пауков и возможные последствия, про необходимость уйти, но не рубить концов.
