Дорога через Сокольники полностью

А н а с т а с и я  И в а н о в н а — педагог.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч — ее муж, писатель.

А л л о ч к а }

В а л я } — их племянницы.

М и х а и л — жених, позже муж Вали.

А л е ш к а  В р о н с к и й.

Б о б и к  Л у ж и ц ы н — мальчуган, лет 12.

Т е т я  Ф е к л а.

У п р а в д о м.

Дом в Сокольниках у Оленьего вала, на Шестом просеке. Квартира Сельцовых на третьем этаже. Комната с эркером (фонарем). На стене: негритянский тамбурин со священным изображением Луны, амулеты, лук и перья (головной убор вождя африканского племени мандинго), маска знахаря банту и другие детали этнографической коллекции. Это кабинет ученого-географа, объездившего весь мир. Много книг. Беспорядок.

Вечереет. В комнате темно. Светится только окно-балкон (в первом действии оно слева). За ним чаща осеннего лесопарка, дальше — зарево огней Москвы. Внизу по Сокольническому шоссе пробегают машины. Свет фар скользит по стенам, и тогда кажется, что комната тихонько поворачивается вокруг оси.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а  задремала в кресле. А л л о ч к а  в просторном мужском халате входит на цыпочках, оглядывается. Зажигает свет, проходит к шкафу и роется в книгах. Роняет книгу.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Опять вы растаскиваете отцовские книги?

А л л о ч к а. Опять вы заснули в кресле?

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Я нахожу их потом в самых неподходящих местах.

А л л о ч к а. Что ж, если человек рассеянный, ему теперь и не читать вовсе?

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Пользуетесь тем, что ваш отец в отъезде?

А л л о ч к а. А вы разве этим не пользуетесь?

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Что за манера отвечать вопросом на вопрос!

А л л о ч к а. А что за манера спать сидя?

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Сколько раз вас просили не трогать дядин халат?

А л л о ч к а. Я в нем как-то отдыхаю душой.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Вы дождетесь, что дядя учинит вам скандал.

А л л о ч к а. Не учинит. Он как прилег после обеда на диван, его теперь до завтрашнего утра не дозовешься. Писатели уважают лежачий образ жизни.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Спит?

А л л о ч к а. Не то спит, не то просто шуршит бумажками, как мышь.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Не шуршит, а работает.

А л л о ч к а. Вы сидя спите, ваш муж лежа работает. Что ж мне теперь, помирать со скуки?

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Делайте, что хотите. Но имейте в виду, что убирать за вами некому.

А л л о ч к а (ей в тон). Имейте в виду, что сидя спать вредно.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Вы же меня еще и воспитываете?

А л л о ч к а. В этом доме все друг друга воспитывают. Господи, хоть бы каникулы кончались, поскорее бы в школу! Только там и отдыхаешь душой.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Спортом, спортом надо заниматься, а не шататься из угла в угол. (Делает несколько энергичных приседаний.)

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч (за сценой). Куда пропадают мои вещи?

А л л о ч к а. Дядя?

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Я вам говорила?

Аллочка сбрасывает халат и поспешно скрывается.

Из противоположной двери появляется  В л а д и м и р  Я н у а р ы ч — толстый человек в носках. Туфли он держит в руках. Послеобеденный сон не освежил его. Он мрачен.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Все кувырком, ничего не найдешь. Когда же мы обзаведемся домашней работницей? Это невыносимо.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Домашние работницы перевелись. Их нет в Москве.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Как нет?

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Так, нет.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Раздобыли же соседи какую-то деревенскую старушку?

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Вот твой халат.