Все дни слились для меня в один с тех пор, как мы потеряли нашего мальчика. Моя бессонница невыносима. Все дни слились для меня в один с тех пор… с тех пор, как… Мне невыносимо писать это, но я должна.
Это было в высшей степени непохоже на стиль той женщины, с которой Кейт и Тристан встретились сегодня днем. У Морин были дети? Она ничего об этом не говорила. Кейт вернулась к тексту и принялась читать рассказ целиком.
Я потеряла счет дням с тех пор, как мы потеряли нашего мальчика. Моя бессонница невыносима. Я потеряла счет дням с тех пор, как… с тех пор, как…… Мне невыносимо писать об этом, но я должна.
Моему малышу было страшно дома. Я знала это. Его кровать стояла в задней комнате, дальше, чем мне бы хотелось, но в комнате рядом с нашей спальней очень много черной плесени. А в летние месяцы на стенах появляется конденсат, и, как я ни пытаюсь счистить эту мерзость, она появляется снова. Словно споры только и ждут, когда я отвернусь, и снова прорастают сквозь штукатурку и обои.
Поэтому я положила его в другой комнате, чтобы пожалеть его маленькие легкие.
Пару дней у него было раскрасневшееся лицо и высокая температура, но… Я боялась вести его к врачу. Тот социальный работник имеет на меня зуб, и я знаю, что если отведу малыша к врачу, то его болезнь будет расценена как мой недосмотр. НО ЭТО НЕ ТАК! СОВСЕМ. Я ЛЮБЛЮ ЕГО. ЭТО ТО, ЧТО ОН ПОЛУЧАЕТ – ЛЮБОВЬ.
На третий день я положила его в нашу постель. Он был в бреду. Мне удалось скрыть это от Дэна, который был занят сбором урожая. Когда Дэн лег спать в полночь, малыш был со мной. Казалось, ему немного лучше, его дыхание стало менее поверхностным, и он даже вскрикнул несколько раз. Это должно быть хорошо, не так ли? То, что он плачет. Беспокоиться стоит только тогда, когда они спокойны.
Дэн поцеловал нас обоих в макушки и уснул, как только его голова коснулась подушки. Я лежала в темноте без сна, прислушиваясь к дыханию малыша. И продолжала говорить с ним, попросила: «Расскажи маме, что ты чувствуешь?»
Сначала он сказал «горячо», а в следующий момент тихим голоском пролепетал «холодно». Этот голос… Я очень хотела вызвать врача, но мысли об этой стерве, которая имела на меня зуб, не давали мне покоя. Я читала о детских домах и некоторых приемных родителях.
Дети там пропадают.
Они «теряются» в системе, и у плохой матери нет никаких прав, не так ли? Они могут просто забрать его, если захотят, и я никогда больше его не увижу, и они даже не скажут, где он и что они с ним сделали…
Так что я укутала его, но не слишком сильно. Ночью вставала, чтобы намочить салфетку и приложить к его лбу… В четыре часа у Дэна зазвонил будильник, и когда мы проверили состояние малыша, ему, казалось, стало лучше. Его лицо уже не было таким раскрасневшимся, а температура спала. Я заплакала от облегчения… Дэн отправился на обход.
И вот тогда я позволила себе задремать. А дьявол всегда настигает тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь.
Что было дальше, я помню как в тумане. Точно смотрю на это сквозь темное дымчатое стекло. Я проснулась, а малыша рядом не было. Я протянула руку, и тут же почувствовала, что лежу как-то странно. Словно подо мной подушка, но на ощупь она была тверже, чем обычно.
Подо мной было его маленькое тельце. Я перекатилась на него во сне. Я вытащила его, и его светлые волосы заблестели на свету, но лицо и губы были синими. Я пыталась дуть ему в рот и давить на грудь, но он был вялым и холодным.
Я была очень спокойна, словно одеревенела. Положила малыша обратно в его кроватку и попыталась придумать, что делать. Он был мертв.
Не знаю, как долго я просто сидела там, а потом меня охватила паника. Я выскочила из комнаты и прошлась по дому. Было очень тихо, и я остановилась в коридоре, ведущем в спальню малыша. На мгновение показалось, что все это нереально, и мне это приснилось. Я затаила дыхание, пытаясь расслышать какие-нибудь звуки, которые он мог бы издавать – то знакомое негромкое сопение, когда он спит. Но ничего не было слышно. Даже часы не тикали. Батарея разрядилась.
В помещении становилось жарко, а я не задернула шторы ни в одной из комнат. Я почувствовала какой-то запах… Это то, чего я не хочу признавать. И я услышала жужжание мухи.
Я, хватаясь за стену, пошла по длинному темному коридору к красноватому свечению в конце. В комнате мальчика красные занавески. Я ненавижу этот цвет и хотела сменить их, но Дэн сказал: «Нет. Это отличные занавески, и зачем нам тратить деньги на то, что у нас уже есть».
Подойдя к двери, я увидела мух, кружащих над кроваткой малыша. И затем, оказавшись рядом, заметила, как по его левому глазу ползет муха. Я отогнала ее, а приглядевшись, заметила, что она отложила свои грязные яйца в складку между веками.
