- Избранный Торренс, сейчас тебе предстоит сделать выбор: ты должен отдать одной из нас свое сердце. Этим кинжалом ты вскроешь свою грудь, положишь сердце в ларец и поставишь его у ног той, кого ты сочтешь наиболее подходящей на роль повелительницы.
Поняв, что ему предстоит сделать, Торренс задохнулся и поднял взгляд, всматриваясь в лица богинь: в их глазах светились азарт и желание быть первой среди равных, получив главенство над сестрами.
- Вырезать сердце? Но я же… - Торренс почувствовал, как внутри все замирает от ужаса.
- Не бойся, ты не почувствуешь боль, зато обретешь посмертие в нашем храме. Оглянись: они все были до тебя и теперь служат нам, сохранив свои молодость и красоту навечно.
Торренс обернулся и увидел, что позади него стоят люди, излучающие свет. Он буквально лился из них, словно источник этого света находился внутри, там, где раньше билось живое сердце. Но не это пугало, а то, что лица у всех этих людей были пусты и безжизненны, хотя грудь вздымалась, показывая, что они дышат, живут, но…
- Они не чувствуют, - шепот мага пронесся по залу, отражаясь множественным эхом.
- Конечно, нет. Зачем им тут чувства? Тут царит благость и вечный покой. А теперь действуй, мы устали ждать. Выбери одну из нас.
Торренс дрожащими пальцами расстегнул рубашку, вынул кинжал из ларца, приставил к груди, обхватив его обеими ладонями, и замер, думая, выбирая и… не решаясь сделать последний шаг к бесчувственному посмертию. Холодный пот выступил на лбу, а холодок страха пополз по спине, охватывая все тело.
- Ты можешь, конечно, отказаться, но тогда наше недовольство обрушится на твою землю. Ты готов отступить?
- Нет, - тяжело вздохнув, Торренс посмотрел на богинь, выбирая. – Я готов. Я…
- Нет! – яростный крик заставил руку мага дрогнуть, и капелька крови выступила там, где все еще билось живое сердце, и медленно заскользила по коже, пока не упала на камни с хрустальным звоном.
Голос показался Торренсу знакомым, и он оглянулся: позади стоял Грин. Обнаженный, он тяжело дышал, не отводя взгляд от избранного в жертву друга.
- Как интересно, - четыре голоса слились в один и закружили, загрохотали по залу. – Ты нарушил наше условие и явился в храм не один. За это тебе грозит наказание.
- Он не виноват, - Грин шагнул вперед, останавливаясь рядом с Торренсом и точно так же становясь на колени, – я сам за ним пошел в образе боевого кота. Сам! Он не знал. Так что накажите только меня, но прежде… - Грин взглянул на друга, а когда их взгляды встретились, то разорвать возникшую между ними связь не смог ни один. – Прежде я хочу вам сказать, что вы, по чьей прихоти живое существо должно отказаться от себя и всего, чем дорожило в этом мире… вы недостойны зваться богинями этого мира.
- Что?!
Богини разгневанными фуриями вскочили на ноги, и их сущности вспыхнули крыльями, грозя уничтожить дерзких и непочтительных, но Грин не боялся. Он смотрел не отрываясь в глаза друга, и страха не было в его сердце, потому что если он отступит, то никогда больше не увидит свет в этих глазах и улыбку, от которой замирало его собственное сердце в груди.
- Вы, кто должен заботиться о жизни в созданном вашим отцом мире, отбираете ее ради своей прихоти. Просто потому, что хотите поиграть. Просто потому, что не дорожите тем, что поручено вашей заботе.
Огненная богиня разъяренно вскрикнула, и к двум неподвижным фигурам у изножья тронов устремились потоки все сжигающего пламени, но тут очнулся Торренс. Он рванулся к другу, накрывая его собой, защищая его ценой собственной жизни, хотя и понимал, что это бесполезно: от гнева Фирены не было спасения. Торренс уже готов был почувствовать боль от пожирающего его тело огня, но… ее не было. Зато где-то рядом раздались хлопки, очень уж напоминающие аплодисменты.
Маг поднял голову, все еще прижимая Грина к полу, и увидел над собой купол из голубых и золотых молний. Их защита тотчас же рассеялась, и оба возмутителя спокойствия высших сил смогли увидеть новое действующее лицо: в храме, немного в стороне от склонивших голову богинь, парил в воздухе молодой человек с волосами из солнечного света и мерцающими звездными крыльями за спиной. Именно он хлопал в ладоши, глядя на скрючившихся на полу парней.
- Создатель, - потрясенно выдохнул Торренс, испытывая благоговейный трепет, одновременно веря и не веря своим глазам. Даже когда входил в храм, до конца не верил, что богинь увидит воочию, а уж Создателя… Создателя! Того, кого никто из разумных никогда в глаза-то не видел!
- Браво! – произнес Создатель, и голос его журчал подобно воде, звенел тысячами серебряных колокольчиков, шелестел ветром, запутавшимся в ветвях деревьев, и гудел пламенем. – Я давно ждал тех, кто сможет противостоять неуемной фантазии моих девочек. Кроме богинь у мира должны быть хранители, потому что дочери мои еще так малы: по человеческим меркам они сущие младенцы и не всегда понимают, когда творят несправедливость или зло. Они еще играют, и игры их кто-то должен контролировать, когда меня нет рядом.
