Как вы понимаете, тогда мы жили так бедно, что у нас не было денег покупать фрукты детям. Вот мама ходила к закрытию базара, — это называется на расторг, — и покупала по дешевке фрукты для детей. Из всех фруктов, по нашему карману были дикие лесные груши. Эти груши были по-настоящему съедобны лишь тогда, когда они длительное время полежат. Вот мама их прятала от детей, но Леня их все равно находил и съедал неспелыми. Это маму не расстраивало, она даже этим гордилась — вот какой у нее внук!
Ниже я хочу остановиться на отношениях мамы с Аврумарном.
Отношения их были скорее похожи на хорошие отношения между сыном и матерью, а не тещи с зятем. Меня это даже иногда раздражало. Например, когда мама болела, а он приходил с работы, первым его вопросом было, ела ли мама.
Хочу описать случай, когда мама дала Аврумарну звонкую пощечину, а он ее простил. Ему тогда уже было около пятидесяти лет. Я об этом узнала от нее много-много лет спустя.
Дело было перед войной. Я работала в бухгалтерии школьной столовой. Столовая нашей школы хорошо себя зарекомендовала и к нам приходило питаться в перерыв все начальство района. В этот год наша заведующая столовой решила вечером отпраздновать день 8 марта.
На вечере присутствовал и председатель исполнительного комитета нашего района. Зима в этом году была свирепой и город был завален снегом. А к вечеру еще разыгралась метель. По нашей предварительной договоренности Аврумарн должен был меня встретить. Так как «бал» немного затянулся, то Аврумарн пришел прямо в школу. И тут произошло ужасное совпадение. Когда открылась дверь и зашел Аврумарн, единственный мужчина на балу — председатель, — на виду у всех поцеловал мне руку. Я сразу догадалась об ужасных последствиях этого поступка председателя. По дороге домой ветер был такой сильный, что я рада была бы, если бы он меня унес. Как я Аврумарну ни объясняла, что председатель был интеллигентом еще до революции, и что для него поцелуй руки женщины в знак благодарности — дело естественное, но Аврумарн этому не верил. В таком воинственном состоянии он пришел домой. Размолвка наша была длительной, что отражалось на ситуации в семье. Но как-то он, вдруг, без каких-либо видимых причин, остыл. И лишь много лет спустя мама рассказала мне о своей единственной пощечине Аврумарну — за эту размолвку.
Со мной он часто на почве беспричинной ревности ссорился, а с мамой они оставались хорошими друзьями всегда.
Из предыдущих глав вы знаете, что в эвакуации я шила, то есть занималась производством для пропитания семьи, а мама вела хозяйство. Тогда, к сожалению, к хроническому псориазу у Аврумарна добавился длительный понос. Руки его были забинтованы и мама ухаживала за ним, как за ребенком.
Когда же в 1971 году у мамы произошли подряд три инсульта, то теперь уже Аврумарн ухаживал за ней, как за грудным ребенком. Это был такой уход, какой я и описать не могу. Во избежание пролежней, Аврумарн научился правильно менять под ней простыни. Так как он ставил ей клизмы, ни я ни Лиза не могли.
Нам всем еще повезло, что к этому времени Лизе исполнилось 55 лет (время выхода женщин на пенсию) и она смогла по будням приезжать к нам на помощь. С постели мама подняться уже не смогла, но жить ей очень и очень хотелось.
Она говорила своему лечащему врачу, что она плохой доктор, раз она не может вылечить ее от воспаления легких. Этот диагноз ей поставили для ее успокоения.
И еще очень важная деталь.
Теперь, когда я пишу эти строки, на дворе 1988 год и у нас установились нормальные отношения с Америкой и стала возможной переписка. До этого и думать нельзя было о переписке с Америкой. И вот мама настаивала, чтобы мы связались с ее братом Колменом-Лейбом и попросили его выслать необходимые лекарства для ее выздоровления.
Вот так она предвидела то, что теперь является нормальным, а тогда казалось просто невозможным.
Есть такая украинская поговорка:
Так оно у нас и случилось в самом начале 1972 года.
У Аврумарна произошел тяжелый инфаркт. И здесь я должна отдать должное нашим врачам. Приехавшая скорая помощь сделала все для того, чтобы оживить Аврумарна, а я в это время ходила то к маме в ее комнату, то возвращалась к Аврумарну. В один из чудесных моментов врач показал мне, что пульс у Аврумарна заработал. Это было счастье.
Затем этот же врач (дай ему Бог здоровье) сказал, что с двумя такими больными я не справлюсь и Аврумарна забрали в больницу. В больнице у Аврумарна, пока его состояние было тяжелым, дежурил Геня.
Мама умерла, когда Аврумарн лежал в больнице.
Возвратившись домой, Аврумарн сказал:
Спустя четыре года у Аврумарна произошел инсульт. Частный врач сказал нам, что если он переживет 9 дней, то останется жить, возможно частично парализованным.
