Однако этот 9-дневный барьер он не пережил. В этот день Фима вызвал, как врача, Павла Илларионовича Соболева — мужа Беллы, Лилиной сестры. Случилось это 19 сентября 1976 года. Пережил Аврумарн маму на четыре года.
Сейчас, когда я пишу эти строки, а ее уже нет в живых, хочу повиниться, что мы, ее дети, мало давали ей поводов радоваться. А она жила в моей семье с 1932 года.
С Лизой она тоже хлебнула немало горя.
И ее сердечная болезнь, и ее первые роды с риском для жизни. Затем похороны этой годовалой девочки, которую Лиза рожала невзирая на противопоказания врачей.
Лизе всю жизнь не везло с жильем. Всегда с соседями, — тогда это называлось «коммуналка».
Так вот, мама неоднократно ходила мирить Лизу с соседями. Ходила она мирить Лизу и с ее свекровью.
С Абрамом она мучилась всю свою жизнь, начиная со дня его рождения. Его неопределенная болезнь преследовала его с раннего детства. Начал он ходить только в 3 года. К тому времени она уже была вдовой в самое тяжелое время гражданской войны и бандитизма. Было невозможно дать ему хоть какое-то образование.
К этому добавилась ранняя смерть его жены, оставившая на его руках малолетнюю дочь с тяжелым тазобедренным вывихом и много-много других бед, включая эпилепсию от контузии во время службы в армии.
О его не совсем удачной жизни я писала и раньше.
Сосватали Абраму Нину незадолго до начала войны. Нина была и старше, и умнее его. Она хорошо устроила семейную жизнь в их квартире. И тут началась война. В эвакуации они жили на Урале. Абрама призвали в армию и беременная Нина осталась одна в деревне. Родила она дочь, которой дали потом имя Белла, 20 января 1942 года. Рожала она дома, а принимала роды женщина. В России такие женщины назывались бабками-повитухами. Всю войну они там голодали и страдали от сильного холода.
Когда семья Абрама вернулась в Харьков, Беллочка знала только вкус картофеля. Теперь я хочу остановиться на его злоключениях после войны. Он с женой Ниной и Беллой поселился в пустующей комнате в том же дворе, где они жили и до войны. Комната была запущенной, но светлой и сухой.
Времена были лихие. Абрам работал обойщиком мебели в артели. Прокормить семью на его мизерную заработную плату было невозможно. Нужно было искать другие возможности заработать деньги. У Нины была двоюродная сестра, которая на машинке дома вязала дамские чулки, а Нина продавала их на базаре. Этот кустарный промысел был запрещен. Однажды, когда Абрам принес Нине партию из 18 чулок, его задержала милиция и арестовала. Его арест был для нас трагедией. Вообще сидеть в тюрьме трагедия для всех, а у него еще и эпилепсия.
Наш знакомый Девик посоветовал хорошего адвоката. По тогдашним законам судопроизводство было быстрым и суровым. И все же, благодаря помощи адвоката, ему присудили полтора года ареста. Это было по тем временам мягким наказанием.
По совету адвоката я поехала в столицу республики, в Киев, за помилованием. К моему счастью в Киеве жила семья Кисляновых и они меня приютили.
Не только приютили, но как говорится и обогрели. Сама их комната была полуподвальной с выходом прямо на улицу. И все же, они меня радушно приняли и проявили ко мне большое участие. С Любой и Юклом мы ходили к зданию Исполнительного комитета республики (Правительству республики).
