Директором института был человек по фамилии Столяров. В институте ходила молва, что он сотрудник органов безопасности. Я был у него всего один раз. На третьем курсе у нас организовали радиофакультет. Студентов набирали с других факультетов. Подал и я заявление для перехода на этот факультет. В списках принятых меня не оказалось. Вот я и пошел к директору. Очевидно на окне была плотная штора, потому что в кабинете был полумрак. Он пригласил меня сесть на стул перед столом. Яркая настольная лампа была направлена прямо на мое лицо, а сам он находился в полумраке. Молва, очевидно, была не беспочвенной. Он мне объяснил, что я на этот факультет не прошел по успеваемости. Что правда, то правда — я не очень блистал оценками. Отказ не сильно меня расстроил.
О сокурсниках. Не припоминаю никаких склок и ссор между нами. На факультете все студенты были, если так можно выразиться, середняки.
Правда, у нас были два Сталинских стипендиата. Это Наташа Фертик и Юрий Потимков. Наташа Фертик действительно очень хорошо училась. Потимков ничем не выделялся среди других, но был членом партийного бюро факультета и науку брал тем, на чем сидят, то есть много и упорно занимался.
Как мы занимались?
Были зимние и весенние экзамены. Перед экзаменами были зачеты. Были дисциплины, у которых не было экзаменов, а были только зачеты. У меня здесь в Америке две внучки занимались в ВУЗах. Так вот наша учеба по сравнению с их была просто домом отдыха. У нас было масса свободного времени, а у них его почти совсем не было. Они занимались ежедневно и допоздна. Мы же, если говорить правду, часто готовились к экзаменам и зачетам непродуктивно. Готовились мы не по книгам, а по конспектам. Это было удобно и для нас и, в особенности, для преподавателей. Если предмет подготовишь по какой-то книге, то для преподавателя это не всегда годилось. Эту книгу он мог не читать или с содержанием ее был не согласен. Для нас готовиться по конспектам было тоже удобно, но не все лекции были у каждого из нас. Очень часто мы готовились к экзаменам группой у Виталия и иногда всю ночь. Один читал. Затем мы разбирали раздел. Трудно было высидеть всю ночь, часто клонило ко сну. Припоминается, что я подкладывал на сиденье стула бильярдные шары. При этом много времени уходило на пустые разговоры. Зачем же мы это делали? Разбирали материал коллективно, так как в конспектах были пропуски и не каждый мог в них разобраться. В этих коллективных подготовках участвовали я, Виталий и Исаак, так как мы жили недалеко друг от друга.
Надо отметить, что во время учебы, во всяком случае Исааку и мне, приходилось еще подрабатывать. У Исаака была семья, а наша семья нуждалась в моей помощи. О моей работе есть в воспоминаниях мамы.
О комсомольской организации факультета. В то время она была очень активной. Время было послевоенное, сталинское. Комсомольскими вождями факультета были некие Вайнер и Дриккер. Вайнер был фронтовиком, а Дриккер нет. Они не «лютовали», но под их руку лучше было не попадать. Вот запомнившиеся мне два характерных примера их активности. На комсомольском собрании разбиралось персональное дело одной выпускницы института, отказавшейся ехать в глушь Казахстана. Жалко было смотреть на эту маленькую девчушку, когда на нее наседала эта пара и их прихвостни. Особенно жестоко клеймил ее Дриккер. А спустя год, Дриккер, зрелый мужчина, по каким-то причинам не служивший в армии в войну, остался работать в Харькове и никуда не поехал. Или вот результат кипучей деятельности этой факультетской организации, едва ли не приведшей к исключению из института студентки старшекурсницы Майи Блушинской. Так случилось, что Майя где-то раздобыла ломоть хлеба, а завернуть его ей было не во что. Вот она взяла и сняла старую комсомольскую стенгазету. На собрании ей нервы потрепали изрядно, но из комсомола не исключили. В те времена исключение из комсомола практически влекло к отчислению из института.
Время было послевоенное и в партии, и в комсомоле бытовали еще привычки военного времени. Наш комитет комсомола, очевидно по указанию сверху, время от времени проводил ночные сборы. Что мы делали не помню, но мы собирались. Нас еще чем-то подкармливали. Сборами руководили те же Вайнер и Дриккер. Оба еврея и оба проявляли большую активность, почему и запомнились.
Наступил 1950 год. Я заканчиваю учебу в институте.
В Союзе, окончившие учебу в ВУЗах должны были отработать 3 года по назначению государственной комиссии. Каждый институт получал разнарядку на вакантные места. Многие из нас считали это деспотией. Сейчас я думаю совсем иначе. В Америке учеба в ВУЗах платная и плата довольно высокая. Поэтому выпускник волен выбирать себе работу самостоятельно. В Союзе обучение было бесплатным, да еще успевающим студентам платили государственную стипендию. Следовательно, выпускникам ВУЗов приходилось отрабатывать.
