Это я очень поверхностно описал обстановку в стране. Страна находилась в разрухе после войны и для Сталина создание внутреннего врага была важнее, чем благо народа. Таким путем он направлял недовольство масс не на руководство страны, а на выдуманных им врагов.
Я окончил институт по специальности «Электрические сети и системы». Так получилось, что я в 1950 году устроился на работу в проектный институт «Теплоэлектропроект». И сразу стал работать по специальности в группе электрических подстанций. Вначале работа мне нравилась. Но потом, из-за ее однообразия, она мне перестала нравиться.
Так длилось до 1953 года, когда я, по чистому случаю, резко изменил профиль своей работы. Проектирование теплового контроля и автоматизации технологических процессов была для меня совершенно новой специальностью. Так как в институте мы были «сетевиками», то тепловую часть электрической станции мы изучали очень поверхностно. А по вопросам контроля, управления и автоматического регулирования даже книг не было.
Если работа на подстанциях меня не удовлетворяла из-за ее монотонности, то по этой специальности все было новым. Здесь уже Наум Моисеевич не мог послать меня в архив за аналогом. Его просто не было. Приходилось пользоваться ведомственными правилами технической эксплуатации, опытом старших сотрудников, в особенности Исидора Яковлевича Зельмана — главного специалиста технического отдела. Основные принимаемые решения согласовывались с дирекцией электростанции. Это была работа по мне. На принятые таким образом решения, никто уже повлиять не мог.
Шел 1953 год. Мне уже 28. Пора жениться, тем более, что у меня есть девушка, которую я люблю. О ней надо рассказать особо.
Как я уже писал, в институт я поступил в 1945 году, — сразу же после окончания войны с немцами, но не с Японией.
На курсе ребят было меньше, чем девушек.
Мне особо нравилась аккуратная девушка Нина Ющенко с ее пышными белокурыми волосами. Мне представляется, что и я ей был небезразличен. Но было то, что мне не позволяло перейти черту в личных отношениях — мое домашнее воспитание. Она не была еврейкой. Были и другие девушки не менее красивые, но те были мне безразличны. На нашем первом курсе была «стайка» еврейских девушек. Это были школьные подруги Лиля, Рая Мурина и Мура Винницкая.
Лиля тогда была худой, долговязой девчонкой и она для меня ничем не отличалась от других девушек. На втором курсе эта группка исчезла, как исчезали и многие другие студенты. В ХЭТИ было заниматься труднее, чем в других институтах.
В первые месяцы учебы я подружился с двумя демобилизованными ребятами-евреями Исааком Давыдовым и Виталием Слуцким. Потом к нам присоединился Эрвин Скорецкий. Эта дружба оказалась нерушимой и продлилась всю жизнь. Еще нашей дружбе способствовало то, что мы все, кроме Эрвина, жившего в общежитии, практически жили в одном районе.
Как-то на втором курсе Виталий предложил мне пойти на встречу Нового Года с девушками, с которыми он подружился еще на первом курсе и которые потом перешли на учебу в Университет.
Этими девушками и оказалась Лилина группка. Встречались мы в доме родителей Раи. Родителей Раи звали Софья Марковна и Давид Павлович. Семья была по тем временам зажиточной. В этой семье «первой скрипкой» была Софья Марковна.
Это было мое золотое время дружбы, именно дружбы, с девочками.
С этими девочками мы с Виталием встречались и отмечали все праздники. Но эти девочки были только моими друзья женского пола. Нравилась мне только Нина.
