Мне так кажется, что в этом доме я был желанным гостем, так как С.М., очевидно, прочила меня Рае в женихи. К концу учебы я уже было подумывал не перейти-ли границу отношений с Раей. Рая была хорошей, неброской, умной, неизбалованной девушкой. Подумывал жениться на ней. Ведь многие семьи образуются без любви. Кроме того, я видел на примере своих родителей, когда папа был влюблен в маму. Зачастую какой ад был семье, когда папа начинал ревновать маму.
Так продолжалось до последнего курса института. Я иногда захаживал к Рае просто так. Однажды, прогуливаясь с Раей по городу мы решили заглянуть к Лиле, которая жила в самом центре города. Зашли. В это время Лиля спала. Зельман Семенович, отец Лили, разбудил ее.
Она вышла к нам в красном байковом халате, еще заспанная и теплая, теплая. И в этот момент произошла метаморфоза в моем отношении к ней. С этого момента я влюбился в нее. В течение почти пяти лет эта девушка была для меня такой же, как и многие другие. Произошел как бы обвал в мозгу. В один момент она стала мне дорогой и любимой. Любимой на всю жизнь. Вот и так бывает!
Итак, я влюбился. Моя не юношеская любовь принесла мне только радость, без того безумства, какое часто описывается в литературе. В нашем институте был студент-фронтовик, который повесился из-за неразделенной любви. Кстати, это была обычная девушка — вертихвостка.
Жизнь моя приобрела иной смысл в ожидании встреч. Теперь мне в ней нравилось все (это после пяти лет знакомства). Хотя Исаак отметил ее яркие губы. Это, очевидно, по контрасту с его женой Риммой, у которой были тонкие и бесцветные губы.
Я уже работал, когда Лилю, после окончания университета, направили на работу в районный центр Харьковской области Старый Салтов, учителем в школе. В 1951 году в стране пышным цветом расцвел государственный, в дополнение к бытовому, антисемитизм. Заведующий кафедрой сказал Лиле, что в других обстоятельствах, он бы оставил ее на кафедре.
Наши встречи стали редки, так как регулярного пассажирского сообщения со Старым Салтовом не было, и ей приходилось приезжать домой в кузовах попутных грузовиков.
Теперь я задумался. Я действительно был влюблен. Почему же не я ездил к ней, а она в Харьков? Очевидно потому, что ей хотелось домой. Да и где мне было в селе остановиться? Теперь нравственность другая. Я бы сказал правильная. Бой-френд, герл-френд. Тогда это осуждалось и обществом, да и для нас с Лилей это было неприемлемым.
В теплую погоду расстояние в 40 км по грунтовой дороге преодолевалось за пару часов. Хуже было в распутицу и еще намного хуже зимой из-за снежных заносов. Тогда на дорогу уходила и половина суток. Пассажирам часто надо было из машины вылезать и толкать ее. А как можно описать чувство холода на продуваемой всеми ветрами движущейся машине, где не за что спрятаться?
Полтора дня из двух пролетали быстро и она снова укатывала на неделю.
В течение недели мы с ней разговаривали по телефону. Для потомков, у которых есть сотовый телефон, хочу описать как это делалось тогда. Во всех городах и населенных пунктах были переговорные пункты. В этих пунктах стояло несколько герметичных будок, откуда и осуществлялся разговор. Я, например, приходил на такой пункт и заказывал телефонный разговор с Лилей. В Старом Салтове аналогичный пункт принимал заявку и извещал по почте Лилю. В назначенное время разговор осуществлялся или мне сообщали, что абонент прийти не может.
В конце 1952 года мы с Лилей решили расписаться. Надо было добиться, чтобы она перебралась на работу в Харьков. По закону того времени, лица закончившие ВУЗ должны были обязательно отработать по назначению 3 года. Одним из исключений было замужество.
Но для этого надо было зарегистрировать наш брак в ЗАГСе. Чтобы это оформить нужно было ей приехать в Харьков. На оформление такого перевода из школы в школу, тогда был установлен крайний срок — 1 апреля. А тут 5 марта возьми и умри Сталин.
Директор школы на просьбу Лили о разрешении ее поездки в Харьков в рабочие, а не в выходные дни, выразил «искреннее» возмущение: «Вся страна в трауре, а вы решили заниматься развлечением!»
Решили, что в таком случае, я приеду в Старый Салтов.
И опять невезуха. В этом году стояла суровая и очень снежная зима. Никакого автомобильного транспорта не было, так как дорога была завалена снегом и стала непроходимой для автомашин. Надо было принимать срочное решение. Ближайшим к Старому Салтову городом, куда подходила железная дорога, был город Волчанск. Между Старым Салтовом и Волчанском было расстояние примерно 15 км. Я принимаю решение ехать поездом до Волчанска, а там как повезет. Но дело в том, что до Волчанска прямого поезда от Харькова не было. Надо было ехать в город Белгород, Московского направления, уже в России, а там пересаживаться на местный поезд до Волчанска.
