За то время, пока я практически не могла кормить, Леня совсем истощал. Тельце было в старческих морщинках, ручки и ножки, как палочки и весь он выглядел старичком. Ребенок просто таял на глазах. Глядя на него было трудно сдержать слезы. Так как мне надо было получать товары для киоска, то я ездила с Леней трамваем до Рогатинского переулка и оставляла его у Сони. Пока я получала товары, Соня его подкармливала, так как ее сын Владик был старше Лени на один месяц. У Сони молока было достаточно и Леня, сытно поев, спал себе тихо и никого не обременял. Как-то в гости к нам приехала мать нашего земляка Эли Грабовского. Посмотрела она на моего ребенка-старичка и задала очень болезненный для меня вопрос: «Фаня, и ты еще можешь его любить?» А сказала это женщина, слывшая у нас в местечке умной. В то время Леня действительно был очень некрасивым ребеночком. Мы делали все, шли на непозволительные для нас затраты, чтобы спасти его от угасания. Покупали дорогостоящее грудное молоко, покупали молоко только одной коровы, как нам советовали, но это не давало никаких результатов. И вот маме кто-то из ее покупателей посоветовал обратиться к детскому врачу по фамилии Дайхес. Этот профессор совершил чудо и спас ребенка. Увидев меня и ребенка, он сказал: «Вы наверно покупаете дорогостоящее грудное молоко и молоко от одной коровы? Все это излишне. Ребенка надо кормить так, чтобы он не голодал. Кормите ребенка по следующему графику. Кормите его манной кашей, начиная с одной чайной ложечки, увеличивая до десяти ложечек, а потом сколько захочет. Я так и сделала. Ребенок стал поправляться как на дрожжах и, поправившись, стал очень красивым и обаятельным.
С ребенком уже наладилось и надо возвращаться к повседневной жизни.
Как я писала чуть выше, в комнате на Павловском переулке было так тесно, что спустя много лет уже здесь, в Америке, мы с Лизой не могли вспомнить, на каких местах мы укладывались спать.
В жизни, очевидно, не бывает безвыходных ситуаций. Выход нашелся и для нас. Это произошло летом 1934 года.
В тресте «Харстрой», где работал Аврумарн, на Змиевской улице номер 61 стоял жилой барак. В это время необходимость в этом бараке отпала. Руководство треста решило перестроить этот барак на пять небольших квартир и поселить в них наиболее нуждающихся сотрудников. И нам неимоверно повезло — нам выделили там квартиру. В квартире были две маленькие проходные комнаты и пристроенный к ней дощатый коридор. В проходной комнате у нас была столовая, а во второй спальня. Спальня была настолько мала, что кроме нашей кровати можно было втиснуть только небольшой шкаф для одежды и белья. В столовой была плита для обогрева и приготовления пищи, наш обеденный стол, буфет для посуды, мягкий диван, на котором спал Фима и его маленький письменный стол.
Мы были счастливы.
Расположение нашей новой квартиры было очень удобным — в пяти минутах от нашей старой квартиры, где теперь остались жить на «свободе» только мама, Лиза и Абрам.
