Я уверен, что Колька погиб. В войну из таких осужденных формировали штрафные роты. Солдаты штрафных рот почти все погибали, так как их посылали буквально на верную смерть.
Спустя некоторое время на работе от сердечного приступа умерла и Надя — Надежда Яковлевна. Сын ее остался доживать в психиатрической больнице.
Так печально окончилась история семьи Баркаловых.
Чтобы закончить повествование о судьбе моего первого настоящего друга детства, хочу рассказать еще об одной истории.
Роясь в семейном альбоме фотографий, я обнаружил две фотографии плохого качества. Фото было сделано в зимнюю пургу в нашем дворе. На одной фотографии запечатлен я на лыжах, а на второй Надя лет шести. Фотографии были сделаны Колькой тем самым деревянным фотоаппаратом. О любительских фотографиях в моем окружении тогда не было известно.
Если бы не эти два клочка бумаги, отпечатанные Колькой, можно сказать, между прочим, ради его интереса, во всем Мире ничего бы не осталось от этой семьи. Их как бы и не было.
Мораль. Дорогие! Оставляйте след на земле, хотя бы в виде бумажек.
Я на лыжах, 1936 г. Снимок сделан Колей Баркаловым в пургу деревянным фотоаппаратом изготовленным в 1910 г.
В нашем дворе было много взрослых, но оставили след в моей памяти лишь несколько человек.
Мама уже писала теплые слова о тете Нюсе, правильнее — Анне Никаноровне.
Что мне запомнилось об этой необычной, для нашего двора женщине? В мое время, тетя Нюся была статной, пожилой женщиной, старухой ее назвать было нельзя. Из всех жильцов двора она выделялась своей интеллигентностью и аристократизмом, так что даже я, маленький мальчик, понимал это. У нее было двое неженатых сыновей: Витя и Саша.
Мама, когда я был совсем маленький, иногда оставляла меня у нее. У тети Нюси обычно я сидел за обеденным столом и она со мной разговаривала. Ходить по комнате, обставленной незнакомой для меня мебелью, я не решался.
Как-то раз тетя Нюся показала мне висевшую на стене длинную прямую палку с перекладиной (это была рейсшина) и говорит: «Видишь, Фима, эту линейку. С ее помощью дядя Витя зарабатывает деньги. Учись! И ты тоже сможешь зарабатывать деньги не так тяжело, как твой папа и дядя Яша». Она словно была провидицей.
В крайней квартире нашего флигеля, слева от нас, жила семья женщины средних лет, которую звали Павловной. Мужа ее я не запомнил, но сына ее — Гаврика — запомнил. Семья была необычной для моего образа мышления тогда и поэтому она мне запомнилась. Павловна была боевой женщиной и вокруг нее вертелось много людей. У нее часто бывали гости. Но ее гости отличались от наших. Если мои родители к приходу гостей готовились — варили, пекли, убирали квартиру, то у Павловны все было наоборот. Гости приходили и брались за работу сами. Ходили по воду к колонке на Змиевской улице, пилили и кололи дрова, убирали квартиру. Часто они работали даже тогда, когда хозяйки не было дома. Я уже писал, что в один из таких дней гость Павловны перехватил грабителя нашей квартиры. Но потом, после трудов, хозяева вместе с гостями в беседке по-настоящему веселились и пели песни под гитару Гарика. Я им тогда очень завидовал.
У Павловны была дворовая волохатая собака рыжего цвета по кличке Пират. Я с Пиратом подружился. Рост у него был такой, что моя рука лежала горизонтально у на его спине. Часто Пират сопровождал меня до 12-й школы, и я был горд этим.
Так как во дворе кроме Кольки других друзей у меня не было, то остальные были из переулка. В соседнем дворе жили мои сверстники Борис и Глеб. Были и другие ребята.
В первом доме переулка жила семья, у которых был сын-подросток Мишка. И вот однажды Мишка исчез. Весь переулок говорил об этом. Тогда было модно подростками убегать из дому, чтобы воевать в Испании против Франко. Вот и исчез Мишка, «чтобы землю крестьянам отдать», как пелось в то время в очень популярной песне Светлова «Гренада». Домой он не вернулся.
