Дорога домой полностью

В обычном же учебном заведении…

Это тоже дело опасное. Каждый ученик в любой момент может обратиться к телепату. И будет сластолюбцу полный привет. В смысле – крепкий пинок под филей. Да еще неслабую компенсацию заставят выплатить в пользу пострадавшего. А уж если рядом окажется кто-то из оборотней или элваров… или тех же эльфов…

Грибы на ушах, щеках и лбу, складывающиеся в выразительное эльфийское «Хайт», – еще не самое плохое, что может случиться с насильником. Оборотни и откусить могут. Ненужное для жизни, ага… А элвары вообще убивают. Медленно.

В мире же техники студентки оказываются практически беззащитны. Даже если находится одна смелая девчонка, которая пытается оторвать насильнику все возможное или жалуется на него в милицию и паразита ловят на месте преступления, – все равно идет гнусный запашок. То ли она украла, то ли у нее украли, но история-то была…

Уехать Лида не могла. Старенькая бабушка, мать-учительница, отец, растворившийся в неизвестности, – девчонка уже сейчас подрабатывала и вносила свой вклад в семейный бюджет. Да и бросить мать одну, с бабушкой, больной Альцгеймером, не могла. Это значило фактически убить обеих.

– Девочка молодец, – шепнул мне Тёрн. – Такой вулкан… она чем-то на тебя похожа. Ты бы так же поступила на ее месте.

Я внимательнее присмотрелась к Лиде.

Не красотка в общепринятом понимании. Не губаста, не грудаста, не блондинка, но – есть в ней что-то такое. Нестандартное. Темно-русые кудрявые волосы, симпатичное лицо с чуть раскосыми зелеными глазами, платьице хоть и дешевое, но отлично обрисовывает красивую грудь и тонкую талию.

У девочки было два пути. Либо бросить науку и идти искать работу. Либо поступить в аспирантуру – и заняться подработкой. Ей больше нравился второй путь. Да и вообще у нее был дар к математике. Ей просто не хотелось зарывать талант в землю.

Выбрала аспирантуру. Специальность. И даже сдала вступительные.

Лида успела отучиться ровно год.

А потом началось.

Начальник (он же завкафедрой, он же научный руководитель) стал задерживаться у ее стола, временами класть руку девушке на плечо…

Вроде бы безобидно?

Вот и Лида так решила. У нее в семье вообще не было отвращения к физическим контактам. Что такого-то? Она и сама могла обнять человека под настроение…

А может, и догадывалась, но старалась не будить спящую гиену.

– Догадывалась. Но старалась отогнать эту мысль. Она этому уроду во внучки годится.

– Ты его уже увидел?

– Ага, смотри…

Муж спроецировал мне картинку из воспоминаний Лиды. И я поморщилась. Нечто с тонкими руками и ногами, но большим пивным животом. Седые волосы со старательно зачесанной лысиной. Поросшие шерстью пальцы. Морда старой черепахи. И омерзительный запах старого больного тела. Тела человека, который не слишком-то следит за собой. Меня аж передернуло.

– Профессор Козлимник Алессандр Парисович, прошу любить и жаловать, – прокомментировал муж.

Бедная девочка, как ее только не стошнило.

– От неожиданности. Лаборатория изнутри не закрывается, она завизжала на весь этаж, шарахнулась… вот посмотри…

И я словно наяву увидела, как девушка сидит за какой-то техникой, как подходит это старое чмо, облапливает ее сзади и начинает целовать в шею, бормоча при этом что-то вроде «Не сопротивляйся, тебе будет хорошо…». Я почти физически почувствовала ее ужас и отвращение. Лида дернулась, выскочила из-за установки и взвизгнула на всю лабораторию:

– Пустите немедленно!!! Не смейте меня трогать!!!

Схватила сумочку и вылетела стрелой за дверь.

Бедный ребенок.

– А почему она пошла жаловаться Гошке?

– В том-то и дело. Ей просто некому. Ни сказать, ни пожаловаться. Даже совета попросить. Родным? Да они разволнуются, станут нервничать, переживать, страдать… Друзьям? У нее есть подруги. Но кто-то работает вместе с ней – и она боится огласки. Кто-то слишком близко знаком с ее родными – и опять же она не хочет волновать мать и бабушку. А кто-то просто трепло. Гошка – идеальный вариант. Он не болтун, не станет рассказывать ничего ее родителям… и, кстати, она ему нравится.

– А он ей?

– И он ей.

– Так, может…

– А может, пусть они сами решают?