Пакс колебался: что он должен сейчас делать – бежать? остаться? Когда Питер отвернулся, Пакс понял, что его мальчик хочет отделиться от него. И он прыгнул в чащу за игрушкой.
Но он не стал её искать. И не стал лаять.
Вместо этого он тихо прокрался обратно, к краю кустов. Его мальчик спешил прочь через поляну, неловко подскакивая на своей больной ноге.
Пакс видел из-за листвы, как Питер, торопясь и спотыкаясь, спускался с холма; видел, как он дважды упал. И как встретился со своим отцом.
Они долго стояли обнявшись, потом вместе ушли в палатку.
А Пакс развернулся и побежал туда, где его ждали Игла и Мелкий, и они стали семьёй.
В тот вечер лисы укрылись в сурочьей норе – в лабиринте ходов, слишком узких для койотов. В этой норе они провели ещё много дней. Мелкий окреп и уже сносно прыгал на трёх ногах. Игла выгрызала из своего опалённого хвоста корки вместе с шерстью, снова и снова открывала рану, чистила её языком.
Но когда Мелкий научился наконец передвигаться короткими перебежками с подскоком, а хвост Иглы перестал сочиться, она опять забеспокоилась: ей хотелось уйти как можно дальше от людей и от их войны. И тогда они втроём вернулись в Широкую Долину.
Подруга Серого встретила их с великим облегчением. За это время у неё родилось шестеро щенков, и Пакс с Иглой теперь охотились и для неё. Они бы остались там жить, но людская война приближалась. Поэтому Пакс повёл свою новую семью дальше на север, через два лесистых хребта, между которыми лежали ещё две долины: одна плоская и неглубокая, другая – скалистая, с крутыми склонами, – и они шли и шли, пока не пришли на Заброшенную Ферму.
Сейчас он спускался в плоскую долину. Внизу в зыбком звёздном дрожании поблёскивал ручей. Пакс пересёк его на рассвете и начал подниматься по склону следующего хребта.
Солнце уже стояло над кронами сосен, когда он выбрался на гребень и стал искать безопасное место, чтобы свернуться и подремать час-другой. Он как раз устраивался на упругом ложе из плаунов, но тут снизу, струясь меж стволами, до него доплыл новый запах.
Огонь.
Питер сидел на широкой бетонной стене водохранилища, свесив ноги между стальными прутьями ограждения, и всё в нём гудело и вибрировало. Отныне он сам по себе. С сегодняшнего вечера, вот с этого самого часа, начинается его новая жизнь.
Однажды у него уже было такое чувство. В семь лет он понял, что после смерти мамы ничто не будет как раньше. И так и получилось. Но теперь поворотный момент, с которого всё должно измениться, – совсем другой. На этот раз он сам всё изменит.
Разница ещё и в том, что на этот раз не всё так мрачно впереди. Его будущее сейчас вот как это водохранилище – широкое, глубокое, полное тайных надежд. Или как этот лагерь у него за спиной: есть всё необходимое – еда, одежда, кров, понятное и важное дело. А люди… с людьми он будет сближаться настолько, насколько сам захочет, не больше.
Здесь он почувствовал себя в безопасности с того самого момента, когда несколько часов назад сержант, принимавший новобранцев, пожал ему руку.
Поездка с Волой на грузовике далась ему нелегко. Он решил пока не говорить ей, что не вернётся после лагеря: лучше, когда он уже переедет в свой старый дом, напишет ей письмо. Почему он так решил – не захотел огорчать или просто духу не хватило сказать правду, – он и сам не знал.
По дороге, поглядывая на Волу и понимая, что видит её в последний раз, он мучился и готов был передумать, но всё же не передумал, не дрогнул. «Питер, – сказала она ему, – у тебя, может, и нет чувства, что я твоя семья, но у меня-то есть. Ты не в силах это изменить. Просто прими, ладно?» – от этих слов в горле у него застрял комок. Он тогда промолчал, хотя молчание было похоже на ложь. Когда они уже въехали на территорию лагеря, она снова сказала ему: «Наполняй свою чашу всегда, когда сможешь», – и на этот раз он понял, что она говорит не о воде. В глазах защипало, но он взял себя в руки и толкнул дверцу кабины.
Потом Вола уехала, а он зашагал к палатке новобранцев, и, пока шагал, что-то странное, казалось ему, происходило с силой тяжести.
В лёгком оцепенении он прошёл ознакомление с лагерем: ему показали казармы и рабочие площадки, прокрутили фильм о миссии Воинов. Потом выдали памятку об обязанностях Воина. В уборке территории и приготовлении еды участвуют все наравне, а завтра он должен выбрать для себя специализацию. Инфраструктура, коммуникации, экосистемы – одно из трёх.
Он уже пообедал и задвинул свои вещи под койку в конце ряда, и дальше единственное, что от него сегодня требовалось, – перезнакомиться с остальными Юными Воинами, так сказал сержант. Но он это просто сказал, а не приказал.
Питер вглядывался сквозь прутья в тёмную воду. Сзади доносились негромкие голоса, иногда прорывался смех. И внезапно – запах жжёного сахара.
Он чуточку повернулся, чтобы видеть людей у костра. Половина из них мужчины, половина женщины, возраст – самый разный. Большинство одеты в армейскую форму, оставшуюся с войны. Юных – всего трое, не считая Питера: они сидели группкой и перебрасывались чем-то вроде мячика.
