— Да, действительно. Тебе стоило подумать об этом раньше. Если у тебя есть лошадь, ты можешь поехать верхом. Но у тебя же ее нет. Лошадь, на которой ты приехала, я распорядился вернуть хозяину. Можешь выкупить ее у него. Ах да, денег то у тебя тоже нет. Есть еще вариант — ты возвращаешься во Вьендобор, берешь лошадь там и едешь верхом. Это ты пришла ко мне с просьбой взять тебя с собой, я не звал тебе. Поэтому будь добра — пользуйся тем гостеприимством, которое я могу предложить тебе.
Вилберн впервые за это утро посмотрел на принцессу. В его непроницаемом взгляде Ерлин пыталась увидеть хоть один шанс, чтобы отстоять свое желание поехать верхом, все было тщетно. В очередной раз преступив через гордость, Ерлин была вынуждена согласится. Проигнорировав руку короля и даже специально слегка толкнув ее, она с запрыгнула на повозку.
Внутри, действительно, было уютно. Ирвинг постарался все учесть: пол был застелен сеном, а поверх него сукно, низенький столик, на котором в тарелке лежали фрукты и хлеб, кувшин с вином, были здесь даже книги. Порывистый ветер не залетал в крытую повозку, а цокот копыт успокаивал. Ирвинг время от времени спрашивал все ли в порядки и не нужно ли чего. После обеда, Ерлин устроилась поудобнее и взяла со стола книгу, ей оказался сборник поэзии. Поэзию Ерлин не любила, однако другого ничего не было, а занять себя, отвлечься от дурных мыслей было бы не плохо. Так, за чтением, незаметно подкрался вечер. Ерлин отложила книгу. При движении, ткань, заменяющая дверь в повозке, слегка приподнималась и было видно, как закатное солнце озаряло горизонт красно-оранжевым цветом. И тут, повозка остановила, раздался стук.
— Миледи, позволите? Я принес ужин.
Вспоминая лепешки, аппетит у Ерлин пропал.
— Я не голодна
— Миледи, прошу вас,
В повозку запрыгнул Вилбрен, забрал у Ирвинга поднос с вяленым мясом, сыром, хлебом, овощами и вином.
— Все, иди, без тебя разберемся. Ерлин, у тебя здесь весьма неплохо. Тебе нравится?
Ерлин промолчала.
— Ну прости меня! Да, я вел себя отвратительно, неблагородно. Но Ерлин — Вилберн взял руки принцессы и заглянул ей в глаза, Ерлин попыталась вытащить свои руки, Вилберн лишь сильнее их сжал — у меня есть оправдание моим поступкам — я волновался за тебя. Все вокруг твердили, что ты больна, что тебе нужен постельный режим, да я и сам чуть с ума не сошел, когда тебя ранили. А тут ты явилась неизвестно откуда, вся мокрая, замерзшая, грязная, и бледная, сказала, что едешь в Ятриб. Когда ты уснула в шатре, я звал, а ты не отзывалась, я ужасно испугался, думал, что потерял тебя. Теперь уверен, что ты выздоравливаешь, и можешь продолжить путь.
На глазах принцессы навернулись слезы. «Не смей реветь, не смей!» Скатившая по щеке слеза, высвободила эмоции, старательно спрятанные. Ерлин ударила Вилберна по плечу ладонью, и тут словно какая-то пружина распрямилась внутри, и обуреваемая обидой и гневом Ерлин начала бить Вилбрена. Каждый удар был сильнее предыдущего. Она не могла уже остановиться, не могла справиться с собой.
— Ай! Больно же. Ерлин, остановись!
Слова не помогали, тогда Вилберн крепко обнял Ерлин. Она сопротивлялась, пыталась освободиться, кричала, а потом обмякла, перестала кричать, лишь тихонько плакала, уткнувшись в грудь Вилберна.
— Прости меня, прости, я такой дурак.
После таких сильных душевных потрясений, энергии у Ерлин совсем не осталось и через какое-то время она уснула. Вилберн аккуратно уложил ее на имитированную кровать, укрыл одеялом и ушел, не забыв прихватить с собой не съеденный ужин.
Вилберн объявил всем, что можно остановится на отдых и ночлег, однако на сон выделил лишь три часа. Выставив часовых, люди ложись спать под открытым небом, стеля на землю свои плащи. Вилберн остался греться у костра вместе с часовым, сначала еще совершенно не хотелось спать, а ближе к подъему он стал часто зевать и энергично растирал лицо ладонями.
Глава 18
Утром Ерлин проснулась. Повозка все так же мягко неравномерно покачивалась, слегка скрипя колесами. На столике стояла глубокая миске, на дне которой плескалась вода для умывания, воды явно было больше, когда ее только принесли, но при постоянной трески половина этой воды оказалась на столе. Скудный завтрак, состоящий из чёрствого хлеба и сыра, стал влажным от воды. Прислонившись к ножке стола, одиноко стояла пузатая бутылка из черного стекла с кривым горлышком. Ерлин достала небольшое зеркало, после вечерних слез глаза все еще оставались опухшими. Выйти в таком виде на улицу принцесса не могла себе позволить. Покопавший в своей дорожной сумке, она достала из нее небольшой кусок ткани, смочила его водой, легла и положила ткань на глаза. Через какое-то время Ерлин позавтракала, постучала возничему по повозке, давая знак для остановки.
— Я хочу прогуляться, жди меня здесь.
— Да, миледи.
Ерлин огляделась, среди обгонявших ее повозку людей, Вилберна не было. «Вот и отлично» — подумала Ерлин и направилась в сторону леса.
