Пахнет сухой травой, осенними цветами и грибами, лучи солнца прорываются сквозь проредившую листву деревьев, оттеняют своим золотистым светом цветной ковер, укрывший остывшую землю. Невольно Ерлин замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась. Нет, лес еще не ушел в безмолвие, насекомые суетливо бегают, завершая приготовления к зиме. Ерлин прислонилась к старому клену, задумалась глядя на падающий лист. «Так как я, вырванный из родного дома, он уже не вернется обратно никогда. Может зря я еду? Столько лет во мне тлелась надежда. Надежда на что? Что вернется моя беззаботная жизнь? Глупо. Как же глупо.»
— Миледи! Вы здесь?
Ерлин зажмурила глаза, не желая возвращаться из своих мыслей.
— Миледи, прошу вас идемте. Мы сильно отстали.
«Ладно, столько лет я пыталась доехать до дома, пусть даже это все будет бесполезно, я все равно доеду. А потом… да какая разница, что будет потом».
— Миледи!
— Иду.
Ерлин подняла кленовый лист и забрала его с собой.
Теперь повозка ехала значительно быстрее, пытаясь догнать отряд. Через несколько часов остановилась. «Догнали» подумала Ерлин, ощутив разочарование. Раздался стук.
— Ерлин, я могу войти?
Она не ответила. Стук повторился. Тишина. Снова стук.
— Ерлин, я вхожу.
Показался Вилберн. Сначала он не смело заглянул, встретившись с суровым взглядом принцессы, улыбнулся и сел рядом.
— Зачем ты здесь?
— Обед тебе принес.
— Теперь будешь постоянно носить мне еду? Слуги закончились?
— Во-первых, мне не сложно, во-вторых, это повод увидеться с тобой.
— Зачем?
— Мне очень стыдно за свое отношение к тебе. Я надеюсь, ты простишь меня.
— Прощу, потому что ты приносишь мне еду?
— Я уже извинялся, это не помогло. Решил попробовать другой способ.
— Ты унизил меня. Даже представить себе не можешь, что я чувствую.
— На самом деле, ночью я много думал об этом. Думаю, я понимаю. Я действительно был не прав. Скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила?
— Что написал Норберт?
— Требовал, чтобы я вернул тебя назад, поскольку ты больна, а у меня нет даже лекаря.
— А ты сам, до его письма, что думал по этому поводу?
— Я считаю, тебе было бы лучше остаться во Вьендоборе.
— В качестве кого?
Вопрос прозвучал довольно угрожающе и Вилберн решил не озвучивать свои мысли.
— В любом случае, ты могла бы поехать в Ятриб чуть позже, когда твое здоровье перестало бы вызывать опасения.
— Оно и так не вызывает у меня опасения. Со мной все нормально.
— Да, теперь я в этом убедился. Прости меня, мне было необходимо увидеть самому твою рану. Кстати, я ее до этого уже видел.
— Когда?
— Ну… когда тебя только ранили, Харви не успел нас все выгнать… И потом еще… Он не заметил меня во время осмотра…Так что я в этот раз мог оценить разницу и увидеть, что ты поправляешься.
Ерлин густо покраснела, закрыла глаза ладонью.
— На самом деле, не так уж все и страшно. Ну видел и что? Ты ведь одета была, так что все вполне прилично. Давай просто все забудем. И прости за то, что тебе приходиться ехать здесь. Верхом еще рановато. Мы постараемся найти для тебя по дороге карету.
— Не нужно карету, здесь удобно — чуть слышно ответила принцесса.
— Простишь меня?
— Мне нужно время.
— Позволишь хотя бы разделить с тобой трапезу?
Ерлин пригласительным жестом указала на стол. Вилберн разложил продукты на столе и налил вина.
— За дорогу домой!
Глава 19
После обеда они оба сидели молча. Вино приятным теплом разливалось по телу. Ерлин теребила ткань платья, смахивая с него пылинки. Вилберн, не спавший вторые сутки, боролся со сном. Он понимал, что засыпать здесь не стоит, уже подумывал, о том, что пора уходить, однако глаза его закрылись и он уже был не в силах поднять отяжелевшие веки, голоса снаружи становились все тише, пока наконец совсем не исчезли. Расслабленная голова короля опустилась на плечо Ерлин. Она немного отодвинулась, уложив голову Вилберна себе на колени и заботливо укрыла его сукном.
Тишина. Солнце уходило за горизонт. В повозке стало темно. Ерлин зажгла свечу и тени от нее запрыгали по потолку. Вилберн ровно и тихо дышал, лишь иногда чуть вздрагивали его ресницы. Ерлин всмотрелась в его лицо, каждая мышца была расслаблена, такое спокойное и безмятежное, словно это был не король, а молодой принц, каким она его когда-то знала. Без забот, без проблем, без потерь. Ерлин вдруг ощутила волну благодарности к этому человеку, за все то, что он сделал для нее: за то, что всегда мог выслушать; за то, что не осуждал; за то, что мог часами сидеть возле ее кровати, когда она была больна; за то, что всегда был готов прийти на помощь; за то, как он, заботясь о ней приготовился к поездке. Не было больше обиды. Все что он делал, он делал с заботой о ней. Ерлин улыбнулась и погладила Вилберна по голове, запустив пальцы в его длинные темные волосы. Она забыла обо все, ощутила спокойствие. Нет ни прошлого, ни будущего, есть только сейчас. А сейчас есть только она и он. Неизвестно сколько времени Ерлин так просидела, когда повозка остановилась, показалось лицо Ирвинга, а за ним была темнота «Очевидно уже поздно», подумала Ерлин.
— Мой король!
