За два с половиной года жизни в Шанхае женщины Кригстейн доводят искусство поездки домой до совершенства. В особенности Элиз вырабатывает искусную стратегию общения: не пытаться навестить слишком многих, не ездить в Индиану без Криса, убедиться, что у тебя будет неделя для себя – в Атланте, в Нью-Йорке, где угодно – без девочек, не ждать, будто телефонные разговоры с Крисом станут моментами воссоединения. (Разница во времени, странное эхо, часто примешивающееся к разговору, и два отдельных окружения у каждого из них действуют сообща, так что, повесив трубку, Элиз чувствует себя еще более одинокой, чем раньше, хотя голос Криса и дает ей понять – ему одиноко, он терпеть не может оставаться на лето один и скучает по ним и США.)
Поездка домой, несмотря на все ее замечательное дружеское общение, всегда сбивает с толку. Какой из фильмов настоящий – тот, действие которого разворачивается в США, или тот, действие которого разворачивается в Китае? В американском фильме Ли высокая, но не чересчур, светлые локоны Софи вызывают улыбки, а не вопли, и никто за исключением гинеколога не спрашивает у Элиз, сколько ей лет и сколько она весит. В американском фильме, в их третий приезд в Штаты, Ли целуется с Лейном, старшим братом лучшей подруги Софи, и проводит лето с учащенным пульсом, краснея и заикаясь, ускользая в лес на свидания, не подозревая, что Софи и Ана подглядывают из-за кустов рододендрона – тогда как в китайском фильме Ли ни разу не приглашают на школьных танцах. В американском фильме старые школьные подруги Ли получают водительские права, а Ли даже не садится за руль. В китайском фильме Ли может пересечь Шанхай в одиночестве, торговаться по-китайски, покупая апельсины, и описать явные культурные сложности, которые испытывает ее подруга в зависимости от того, бразильская ли она католичка или корейская протестантка. Единственное общее для двух фильмов – Ли, Софи и Элиз и в меньшей степени Крис.
Когда они только переехали в Китай, Крис заверил их, что Шанхай – это всего на два с половиной года, а затем они вернутся в Штаты. Больше никаких поездок домой, просто домой.
Затем Крису делают предложение, от которого он не может отказаться, – перевод в Сингапур.
Согласие девочек на переезд в Сингапур покупают обещанием завести собаку. Элиз подкупить не так-то легко. По какой-то причине, которую Элиз не может сформулировать даже для себя, она категорически не хочет покидать Китай, несмотря на загрязнение воздуха и яблоки, которые приходится чистить, и переживания из-за веса, вызванные окружением из тоненьких китаянок.
Как нигде прежде, если не считать, пожалуй, Лондона, Элиз чувствует себя очарованной Шанхаем. Этот город словно эффектный бойфренд, который плохо с тобой обращается, но всегда оставляет желающей большего, а когда хочет быть милым, ты просто таешь. На самом деле у Элиз никогда не было такого бойфренда, но она всегда о нем мечтала. А может, ей просто надоело говорить Крису «да». «Конечно, дорогой, почему бы и нет?» – как жеманная домохозяйка из комедийного телесериала пятидесятых. Как Ада.
Крис потрясен сопротивлением Элиз переезду. Он просит и умоляет, обращает ее внимание на то, что дома больше нет работы. Элиз спокойно объясняет, что не хочет ехать «домой», она хочет остаться в Китае.
– Я не хочу ехать, – говорит она Крису по-китайски (уже в течение двух лет она берет уроки этого языка), что нисколько его не забавляет.
– Давай спросим у девочек, что они думают? – пожимает плечами Крис, вежливый дипломат. (Вот почему он столь успешно ведет деловые переговоры и даже превосходит своих китайских коллег в их же собственной игре.) Уверенная в победе Элиз даже не задумывается, что Крис никогда прежде не предлагал столь демократической процедуры. В последующие годы, при каждом воспоминании об этом «референдуме» Элиз будет сожалеть, что согласилась на него. Она не сталкивается с подобным сговором с девятого класса, когда девочки из десятого распустили слух, будто она участвовала в выступлении университетской группы поддержки как первокурсница, поскольку позволила футбольному тренеру поцеловать ее. Это больно ранит еще и потому, что, как полагала Элиз, она знает своих дочерей гораздо лучше Криса. «Софи и Ли ни в коем случает не отдадут предпочтение новой азиатской стране по сравнению с жизнью в Шанхае», – думала она. Но недооценила их желание получить щенка, американские фильмы и нормальные чизбургеры, которые свободно можно купить в Сингапуре. Элиз забаллотировали тремя голосами против одного.
В течение двух месяцев до переезда в Сингапур Элиз передвигается как во сне, отправляется после работы на длительные прогулки, не приходит домой на ужин. Крис пораньше уходит с работы, водит девочек в рестораны, и часто они втроем заговорщицки хихикают на диване, когда Элиз возвращается, и это отнюдь не помогает ей справиться с чувством, что она изгой внутри собственной семьи.
