Примерно через час плавания, лодка причалила к высокому каменному причалу, возле которого качались на волнах десятка два таких же лодок. Поднявшись по скользким обледенелым ступенькам, процессия оказалась возле массивных бронированных ворот, невероятно больших размеров. В высоту они достигали метров двадцати, а в ширину около десяти. В самом верху на них виднелась здоровущая надпись, выкованная из зеленого трилла: "Ссыльные Острова. Центральное подразделение". Ниже этой надписи красовался выцветший плакат, который заставил Фло горестно вздохнуть: "Если ты стоишь перед этими воротами, значит, в жизни у тебя было не все правильно!" Еще ниже виднелась небольшая надпись: "Ворота N2, пост N12". А в самом низу, как раз на уровне глаз гронгов, можно было прочитать ярко красные, кричащие, слова: "ВНИМАНИЕ ВСЕМ ГРОНГАМ ОХРАНЫ ВНЕШНЕГО ПЕРИМЕТРА!!! ТЮЛЕНЕЙ НЕ ПРИВОДИТЬ!!!". Смысл этих двух предложений был Фло совершенно не ясен, но улыбка сама собой всплыла на его лице.
– Стоять, – скомандовал двести девятый, хотя ребята давно уже стояли.
Гронг повернулся к воротам и оглушительно громко принялся лупить по ним своим огромным кулаком. Тяжелая воротища заходила ходуном, а Фло сокрушенно покачал головой.
"Да уж! Плохо будет тому, кто подвернется под этот кулак! Мокрого места не останется!"
В воротах открылось небольшое окно, в которое высунулась голова еще одного гронга.
– Беглецы, – коротко отрапортовал двести девятый.
– Не тюлени?
– Нет.
– Точно?
– Да.
– Заходите.
Ворота, с ужасающим скрипом, открылись, и пленников провели внутрь.
Место это было очень мрачное. По правую сторону стояли ровные ряды длинных деревянных бараков. Судя по всему – их давно уже ни кто не красил, и обмерзшие стены были все сплошь в серых пятнах, с коричневыми прослойками трухлявой гнили. Местами бревна, из которых они были сложены, вразнобой выпирали наружу, а местами и вовсе вывалились, и лежали рядом со стенами беспорядочными кучами. Шифер на крышах был дырявый и очень старый. А котельные трубы (которые Фло поначалу принял за заводские), какая-то неведомая сила изогнула в нескольких местах, и было совершенно непонятно, как они еще до сих пор не рухнули. Дым валил не только вверх, как положено всем нормальным трубам, но и прямо из боков, оттуда, где повываливались кирпичи.
По левую сторону хаотично были навалены высокие – чуть ли не до верху стены – кучи угля. От них к баракам вели многочисленные ржавые рельсы, на которых были установлены штук сорок металлических вагонеток. Толпа заключенных, в толстых серых тулупах и облезлых меховых шапках, с явной неохотой грузили лопатами уголь. Лица их были грязными, угрюмыми. И каждый из них позвякивал тяжелой цепью, которая приковывала их к вагонеткам.
А в самом центре, между бараками и кучами угля, стояло странное здание, похожее на терем. И среди всего этого развала и беспорядка, оно выглядело белым пятном на черном фоне. Стены были покрыты свежей краской разных цветов. Крыша застелена яркой зеленой черепицей. В окошки вставлены узорчатые витражи. А над ухоженным уютным крылечком, висел чистый холст материи, на котором красовалась яркая надпись, искусно стилизованная под друидскую символику: "Административный корпус".
И Фло, краем глаза, заметил, как Шак, буквально, подался вперед, в сторону этого терема. Но грозный гронг схватил его за плече, и бесцеремонно швырнул на грязную тропинку, ведущую в сторону бараков.
– Эй, поосторожнее! – недовольно вскрикнул Шак, скривившись от боли. – Мне нужно увидится с начальником охраны! Он мой отец!
Шак поднялся на ноги, и вновь сделал пару шагов к административному зданию. Но гронг опять пихнул его. На этот раз гораздо сильнее. Шак пролетел добрых метров пять, и уткнулся головой в рыхлый сугроб, припорошенный угольной пылью.
– Да как ты смеешь! – взревел Шак, выныривая из сугроба, и стирая с лица грязный снег. – С ребенком так поступаешь! Да я могу сделать так, что тебя самого за решетку упрячут! До конца твоих дней!
Фло покачал головой. Сейчас радость Шака постепенно перерастала в отчаянье. Он наверняка думал, что, только переступив за порог Ссыльных Островов, сразу же окажется в объятьях своего любимого отца, который нежно прижмет сына к груди; приласкает, и угостит, чем нибудь вкусненьким. А тут дело приняло совсем иной оборот. Вместо ласки он получал грубые толчки от гронгов, а вместо угощения его накормили грязным снегом. Тут в пору было впасть в истерику.
– Вперед, – скомандовал двести пятый, и подтолкнул Фло в спину магомётом.
– Иду, – покорно пробормотал Фло, и с вздохом зашагал по тропинке.
Гронг, под номером двести девять, тем временем подхватил брыкающегося Шака подмышку, и потащил следом. На вялые удары Шака, он не обращал никакого внимания. Равно, как и на его крики.
– Отпусти меня, скотина безмозглая! Ты что, слепой! Мы же дети! Детей нельзя сажать в тюрьму! Отпусти, я сказал!!! ПАПА!!!
