Волосы его отросли так, как не отрастали еще никогда в жизни. Да к тому же, похожи они были на какой-то парик, который кто-то потерял на дороге, а потом по нему пробежалось стадо дракопотов. Сильно загоревшее лицо украшало множество мелких царапин и ссадин. Под правым глазом красовался бледно-красный синяк, оставленный одним из мониторов замка. А в память о жаркой пустыне, остались обветренные губы, раздувшиеся, словно вареники.
Пуховичок, который еще совсем недавно был чистым и опрятным, сейчас, почему-то, потерял все свои краски, и выглядел каким-то серым и невзрачным. На рукаве разошелся шов, и из него торчал пучок ваты. Теплые синие штаны были перепачканы черными пятнами угля, а ботинки выглядели так, словно их только что вытащили из воды.
Фло покачал головой и отвел взгляд в сторону, не желая видеть собственного отражения. Глаза его наткнулись на корявую надпись, которую какой-то шутник нацарапал на щербатой стене возле зеркала, когда-то очень давно:
"Это Зеркало Прощения. Взгляни в него, и все твои грехи простятся".
Фло усмехнулся. Конечно, хорошо было бы, если это было так. Только, он знал, что просто так ему прощения никто не даст. До настоящего прощения еще очень далеко.
Взгляд Фло заскользил по стене, читая другие надписи бывших заключенных. Большинство из них были абсолютно бессмысленные и глупые.
"Вуди Бор – большой дракон".
"Лам любит крошку Фрозидорану".
"Ненавижу всех людей!
Ненавижу, хоть убей!"
"Изирг из Округа Шегидора. Сижу ни за что!"
И в том же духе.
Но, среди всей этой бестолковщины, попадались такие изречения, от которых у Фло, от чего-то, дух захватывало. В этих фразах был скрыт тайный смысл, призванный учить тех, кому "посчастливилось" побывать в этих стенах.
Одна из них была написана красивым наклонным подчерком прямо над изголовьем койки.
"Лож – это заявление, сделанное человеку, который в конечном итоге все равно узнает правду".
Фло задумчиво хмыкнул, и нахмурил брови. Странно, но ему вдруг показалось, что это мудрое изречение, нацарапанное вилкой на стене когда-то очень давно, адресовалось именно ему. Ведь, как много в своей жизни Фло врал. И сколько раз его враньё (даже самое умелое) раскрывалось. А сколько после этого было неприятностей, уже и не перечесть. Над этой мудрой мыслью стоило задуматься, но Фло решил отложить это дело на потом.
Подобных надписей здесь было несметное количество. Ими сплошь были исписаны все стены. Иногда попадались и рисунки. Одни неумелые и, даже, пошлые. А другие – до того красивые, что можно было только удивляться – как человек с таким талантом мог оказаться в таком мрачном месте.
Но, больше всего, Фло понравилось одно изречение, написанное корявым неровным подчерком почти в самом углу камеры. Чтоб прочесть её полностью, Фло пришлось встать на коленки и сорвать густой грязный кусок узора паутины, с блестящими капельками влаги. Хозяину паутины это самоуправство явно не понравилось, но он решил не связываться с человеком, и благоразумно исчез в широкой трещине пола.
Человек, сделавший эту надпись, судя по всему, пытался оправдаться сам перед собой за какую-то непростительную ошибку, которая, возможно, и привела его в эту камеру.
"Если человек учится на ошибках дураков, то это еще не значит, что сам он ошибок не совершает. А на его ошибках учатся другие люди, в свою очередь, считая его дураком. И сами тоже совершают ошибки. А, покуда так, то весь мир состоит из дураков".
– Точно подмечено! – вскрикнул Фло, чувствуя, как в груди накатывает волна восхищения и восторга.
– Ты чего это там? – из-за стены спросил Шак, и Фло только сейчас понял, что кричит.
– Да так. Сам с собой разговариваю, – смущенно попытался оправдаться Фло.
Послышалась тихая усмешка, и Шак насмешливо проговорил:
– Смотри – осторожнее! Когда человек начинает разговаривать сам с собой, то это является первым признаком сумасшествия!
– Да заткнетесь вы сегодня, или нет?!!! – взревел заспанный голос в одной из соседних камер. А вслед за этим в камеру Фло прилетела железная кружка, и запрыгала по неровному полу, чуть не угодив Фло прямо по лбу. После этого мальчики замолчали. Мало ли, что еще могут швырнуть эти уголовные отморозки.
Фло принялся читать надписи дальше, но ничего достойного внимания, так больше и не увидел. Одни глупые шутки, ругательства в адрес тюремного начальства и откровенная матерщина.
Фло достал из раковины погнутую вилку и стал выцарапывать на стене своё имя. Так он решил увековечит память о своём пребывании в тюрьме.
Он с трудом написал в твердом бетоне своё имя, и уже начал было выводить заглавную букву "Р", но тут его рука замерла на месте. Фло глубоко задумался, нахмурив брови, и тупо уставился на буквы. И вдруг, гневно сжав губы, он остервенело зачеркал своё имя и незаконченную фамилию. Он яростно давил на вилку так, что её зубья изогнулись в разные стороны, а сырая штукатурка летела во все стороны. И не остановился до тех пор, пока слова не возможно было прочесть. Отшвырнув в сторону вилку, Фло с размаху уселся на койку, и обхватил голову руками.
