Дорога из Освенцима полностью

Один из них кивает.

Силка останавливает четырех женщин.

– Вернитесь в барак и заберите тех двух, которые облапошили газовую камеру, – строго говорит она.

Четыре женщины возвращаются в барак. Силка входит вслед за ними и прикрывает за собой дверь.

– Ну-ка, дайте помогу, – говорит она; женщины смотрят на нее в недоумении, приняв это за шутку; Силка хмурится. – Не скажи я что-то первая, они загнали бы вас в барак прикладами винтовок.

Женщины понимающе кивают. Одна из умерших женщин лежит на верхних нарах. Силка поднимается к ней и осторожно опускает ее на руки двух ожидающих женщин. Тело почти невесомо. Спустившись вниз, Силка помогает положить тело им на руки, потом поправляет жалкую одежду женщины, чтобы у нее в смерти был более достойный вид.

Двух умерших женщин выносят из барака, и Силка смотрит на отъезжающий грузовик. До нее доносится писк и шум возни голодных крыс. Через минуту она войдет в барак и наденет чистые нейлоновые чулки, обмененные на хлеб. Если он придет с визитом, она должна быть опрятно одета. И она хочет попросить его об услуге для подруги Гиты в отношении парня, которого та любит. Слово «любит» кажется Силке странным. Оно крутится у нее в голове, не вызывая никаких эмоций. Но если Гита способна испытывать это чувство, Силка сделает все, чтобы сберечь его. Перед тем как войти в барак, она бросает взгляд в сторону газовых камер и крематория. Вначале, когда она оказалась в этом аду на земле, то всегда возносила молитву. Но сейчас слова застревают в горле.

Лежа в постели, Силка пытается отогнать воспоминания, призывая сон.

Ей осталось тринадцать лет.

Кричит маленький ребенок. Когда дверь в отделение распахивается и вбегает женщина с маленькой девочкой на руках, пациенты и персонал поворачиваются в ее сторону. Лицо и платье девочки окровавлены, левая рука свисает под невообразимым углом. За ней идут двое охранников, громко зовя врача.

Силка смотрит, как Елена подбегает к хорошо одетой женщине. На ней теплое пальто и шапка. Она не заключенная. Обняв женщину за плечи, Елена ведет ее в дальний конец отделения. Проходя мимо Силки, она зовет ее:

– Пойдем со мной.

Силка замыкает процессию, ребенок продолжает кричать. В процедурном кабинете Елена бережно берет ребенка на руки, потом кладет девочку на койку, и та как-то обмякает. Ее крики переходят в хныканье.

– Помогите, помогите ей! – умоляет мать девочки.

– Как ее зовут? – спокойно спрашивает Елена.

– Катя.

– А вас как зовут?

– Я Мария Даниловна, ее мать.

– Это жена и дочь коменданта лагеря Алексея Демьяновича Кухтикова, – сообщает один из охранников. – Офицерский госпиталь заполнен под завязку из-за реконструкции отделения, поэтому мы доставили их прямо сюда.

Кивнув, Елена спрашивает мать:

– Что случилось?

– Она полезла за старшим братом на крышу и упала оттуда.

Елена поворачивается к Силке:

– Принеси влажные салфетки и помоги смыть кровь, чтобы были видны повреждения.

На стуле рядом с раковиной лежит небольшая стопка полотенец. Силка смачивает два из них. Нет времени греть воду, сойдет и холодная. Передавая одно полотенце Елене, Силка вместе с ней вытирает кровь с лица девочки. Влажное холодное полотенце, похоже, приводит девочку в чувство, и крики возобновляются.

– Пожалуйста, помогите моей малышке, прошу вас! – рыдает Мария.

– Мы помогаем, – мягко произносит Елена. – Надо отмыть кровь, чтобы увидеть, где у нее повреждения. Осторожней с рукой, Силка, – она сломана, и мы наложим шину.