Силка быстро записывает комментарии под строкой «Ребенок № 1». Толстым карандашом она осторожно наносит на лоб младенца цифру 1, отгоняя от себя воспоминания о собственной постоянной метке.
Они слышат, как открывается дверь, и звучит голос:
– Ох, Силка, что ты еще натворила?
Светлана вернулась с Еленой. Почти сразу вслед за ними вбегает Татьяна, неся коробку с детскими бутылочками, наполовину наполненными молоком кормящих матерей.
Петр посвящает Елену в свои проблемы. Она немедленно берет на руки ребенка и раздевает его для осмотра.
– Пусть это будет номер три. Силка, у меня сейчас номер два, – сообщает Петр.
Татьяна со Светланой занялись нагреванием бутылочек, погрузив их в тазик с горячей водой. Елена предупреждает их, чтобы не давали грудничкам сразу много молока. Чтобы дети выздоровели, их надо кормить понемногу и часто. Новоиспеченная мать, чей ребенок крепко спит, предлагает свою помощь в кормлении, и у нее на руках оказывается чужой ребенок.
Когда заканчивается рабочий день, в отделении появляются семь обеспокоенных матерей, которые ищут своих детей. С ними разговаривают Петр и Елена, уверяя матерей, что не винят их в том, что их дети оказались в таком состоянии. Им велят остаться на ночь в отделении, еду им принесут, и их научат, как кормить детей каждый час – небольшими порциями.
Появляются медсестры на ночную смену. Татьяна отсылает их прочь, говоря, что останется на ночь. Силка просит разрешения тоже остаться.
В течение следующих нескольких недель руководство детским бараком претерпевает изменения. Прежний штат заменяют сиделками, выбранными Петром и Татьяной. Введена система записи состояния каждого ребенка. Петр вменяет Силке в обязанность посещение барака раз в неделю для выяснения того, нуждается ли кто-нибудь из детей в медицинской помощи. Вопреки уверенности Петра в том, что эти дети важны для системы как будущие работники, Силка думает, что расходы на них могут считаться излишними. Она подозревает, что все они, медики, из-за этого рискуют понести наказание, но знает, что будет бороться за жизнь этих младенцев.
Однажды поздно вечером, когда они лежат в постели и солнце еще стоит высоко в небе, Силка спрашивает у Йоси:
– Думаешь, это мое призвание?
– Что ты имеешь в виду? – переспрашивает Йося.
Силке трудно высказать свои потаенные мысли. Она тревожится, как бы еще что-нибудь не открылось, не выплеснулось из нее. Йося выжидающе смотрит на нее.
– Может быть, мне и не суждено самой стать матерью, но я смогу помогать тем, кому суждено?
Йося разражается слезами:
– О-о, Силка, кажется, я беременна.
Разбуженная храпом, Силка встает, стягивает с Йоси одеяло и осторожно ощупывает ее вспухшее тело, укрытое грудами одежды. Потом снова натягивает одеяло под подбородок подруги.
– Когда ты заподозрила? – спрашивает Силка.
– Не знаю, может, месяц назад. Немудрено потерять счет времени в этом Богом забытом месте.
– Йося, я почувствовала толчки ребенка. У тебя уже большой срок. Почему ты не сказала раньше?
Тело Йоси сотрясается от рыданий, она вцепилась зубами в одеяло.
– Я боюсь, Силка, боюсь. Не кричи на меня.
– Ш-ш-ш, потише. Это не я кричу.
– Что со мной будет? – Силка замечает, что Йося бросает взгляд на топчан, на котором раньше спала Наталья. – Ты должна мне помочь, Силка.
– Ты родишь ребенка, и я помогу тебе. Завтра надо будет сказать Антонине. Наверняка тебе рискованно работать среди больных людей.
– А другие женщины?
– Они поймут. Не волнуйся, мы все поможем тебе. – Силка старается придать своему взгляду теплоту и оптимизм. – Ты станешь мамочкой!
– А как же Вадим? Ему надо говорить? По-твоему, что он скажет?
– Странно, что он не догадался, – говорит Силка. – Наверняка он почувствовал, что ты растолстела в талии.
– Он просто сказал мне, что я поправилась. Такой глупый парень! Ему бы и в голову не пришло.
– Угу, ты, пожалуй, права, но надо ему сказать. В следующий раз, как он придет.
– Что, если он…
– Просто скажи ему. Будем волноваться из-за его реакции, когда увидим ее. Ты ведь понимаешь, они не собираются отпустить вас обоих, чтобы вы жили где-то как счастливая семья, так ведь?
– Могли бы.
– Не отпустят.
На следующее утро после переклички Силка подходит с Йосей к Антонине:
– У нее будет ребенок.
– Неужели? Интересно, как это случилось? – с отвращением говорит Антонина.
Силка предпочитает проигнорировать это замечание. Йося стоит с опущенной головой. Пристыженная, униженная.
– Я думаю, месяцев пять, – сообщает Силка бригадирше.
– Я сама посмотрю. Расстегни ватник.
Йося распахивает ватник, дрожа от ветра и страха публичного унижения. Грубые руки сильно надавливают на явный живот беременной. Ощупывают бока, пройдясь сверху донизу.
Йося вскрикивает от боли:
– Перестаньте, мне больно!
– Просто проверяю, что ты не натолкала туда тряпок. Была бы не первой.
Силка отводит руку бригадирши в сторону:
– Хватит! Довольны?
– А ты отправляйся на работу. Что касается этой потаскушки, то она тоже пусть идет. Не вижу причины не заниматься ее непыльной работой. Придется сказать об этом Клавдии Арсеньевне. Она будет недовольна.
