Других женщин из Польши также обвиняли в том или ином содействии врагу. Ни одна не упоминает проституцию. Ольга вновь рассказывает историю о том, как якобы нарушила закон, изготавливая одежду для жены состоятельного генерала. Когда ее муж вступил в конфликт со Сталиным и был расстрелян, Ольгу арестовали и сослали на каторгу.
Маргарита начинает рыдать:
– Я каждый день понемногу умираю, не зная, что случилось с моим мужем.
– Его арестовали вместе с тобой, да? – спрашивает Ольга, словно пытаясь разгадать загадку.
– Нас арестовали вместе, но отправили в разные тюрьмы. С тех пор я его не видела. Не знаю, жив ли он, но сердце подсказывает мне, что умер.
– Что он совершил? – спрашивает Анастасия, которая еще не слышала этой истории.
– Он влюбился в меня.
– И все? Нет, должно быть что-то еще.
– Он из Праги, чех. Я называю его своим мужем, но в этом-то и проблема. Мы попытались пожениться. Я сама из Москвы, и нам не разрешается выходить замуж за иностранцев.
В течение всего разговора у Силки сильно колотится сердце. Она пробыла здесь уже пять лет, и женщины знают, что она еврейка из Словакии, но ничего не знают про ее арест. Йосе удалось кое-что выведать у Силки, хотя та никогда не пускалась в подробности. Силка рассказала подруге о своих друзьях Гите и Лале, вслух беспокоилась по поводу того, где они сейчас, находятся ли в безопасности. Она рассказала Йосе и о том, что ее мать и сестра умерли, но не вдавалась в детали. Ей стыдно, что она не сказала подруге всего. Но если бы Йося отвернулась от нее, Силка была бы в очередной раз сломлена.
Барак погружается в молчаливое раздумье.
– Пора снова прислушаться к моему совету, – говорит Ольга. – Счастливые воспоминания. Постарайтесь заполнить ими голову и сердце.
