Глаза Силки наполняются слезами. Она сплетает свои пальцы с пальцами Ханны, продолжая другой рукой надавливать на рану на ее груди, тщетно пытаясь остановить кровотечение.
Ханна в ответ сжимает руку Силки.
– Ты просто постарайся… – хватая ртом воздух, говорит Ханна, – не дай им сломать тебя. – Последние слова она яростно выталкивает из себя. – Прошу тебя… попрощайся за меня с Ле-ной.
– Ханна… – всхлипывает Силка, по ее щекам льются слезы. – Ты нам нужна.
– Мне не страшно, – произносит Ханна и закрывает глаза.
Силка сидит рядом с Ханной, дыхание которой все слабеет, а потом и вовсе пропадает. Она оплакивает потерю такого сильного и целостного человека. Пусть Ханна и недолюбливала Силку или была не в состоянии понять, каково это – побывать в
Немного успокоившись, Силка смывает с рук кровь, берет список фамилий и завершает свое задание.
Затем она передает список Елене:
– Надеюсь, это вам подойдет.
Ей не терпится вернуться в барак и поделиться новостями.
– Ах, надежда – это то слово, которым нам стоит почаще здесь пользоваться, – откликается Елена, потом поднимает глаза на Силку и хмурится. – Силка, у тебя все хорошо?
Силка кивает. Слишком много надо объяснять.
– Просто я должна вернуться к себе в барак.
– Можешь идти, – говорит Елена.
Жизнь в лагере и санчасти постепенно возвращается в привычную колею. Несмотря на белые ночи, никто не рискует гулять по вечерам из-за возросшего количества охранников, выставленных по периметру ограждения. Заключенные чувствуют, что охранники могут быть на взводе.
В бараке 29 оплакивают Ханну. Хотя она всегда умудрялась разными способами раздражать своих соседок по бараку, ею восхищались, в особенности теперь, когда женщины понимают, как много она сделала для всех них. Лена воспринимает случившееся болезненнее остальных, укоряя себя за то, что не знала про ее планы, не была рядом с подругой.
Силка узнаёт, что заключенных, выживших после восстания, не настигло последующее наказание. Они возвращаются в свои бараки, к своей работе, их жизнь налаживается. Поговаривают, что некоторые заключенные отпарывают со своей одежды лоскуты с номерами. Их оставляют в покое, никто не пытается заставить их пришить номера обратно.
Однажды, входя в санчасть, Силка бросает взгляд в дальний конец двора и с радостью замечает знакомую высокую и статную фигуру Александра, который, прикрыв глаза, выпускает дым в морозный воздух.
Она принимается за работу, и этот образ, как пища, поддерживает ее на протяжении многих дней.
Снова наступает полярная ночь.
На дворе завывает снежная буря, и лишь один мужчина отваживается войти в барак 29. Борис. Он в смятении. Он узнал, что через несколько дней его освободят, и пытается задействовать свои связи, чтобы Силку освободили тоже и они смогли начать совместную жизнь.
Борис рассказывает ей о своих планах – как они приедут к нему домой, – рассказывает о своих родных, и о том, как он найдет работу для себя и для Силки, и о том, что хочет жить с ней одной семьей. Силка молчит, ей тошно. Ей надо подумать о чем-то другом.
Пока он прижимается к ней, она гладит его по бритой голове.
Он говорит, что любит ее.
Силка мысленно переносится в
