Вскоре хранительница вернулась, неся с собой прибор для трехмерного проецирования и пенал с кристаллами-накопителями, а также целый ворох свернутых в рулоны карт и схем.– Вот, – А`Ани указала на предметы, выкладываемые хранительницей на стол. – Это то, чем мы можем помочь вам, лейн Александер, в вашей миссии. Здесь собрана вся информация, имеющаяся в нашем распоряжении, относительно инстайта 212 – так некогда именовалась та лаборатория. Планы, схемы, расположение этажей и комнат, подступы к ним, технические детали, коммуникационные связки…А`Ани прервалась на мгновение и, покопавшись недолго в пенале с накопителями, извлекла ярко-фиолетовый кристалл ромбовидной формы. Вставив его в проектор, женщина активировала голограмму – проявившуюся над столом в виде голубоватой сферы с множеством отдельных огоньков по всему периметру и в глубине, а также с бесчисленными линиями, пересекающимися под прямыми углами, – и некоторое время сосредоточенно рассматривала её.– Это трехмерная модель инстайта 212, – оторвавшись от созерцания голограммы и повернувшись к Безымянному, пояснила она. – Вернее, проектная матрица. Такой должна была быть лаборатория в соответствии с первоначальными планами строительства, и, вероятно, некогда она действительно соответствовала этим чертежам.– А когда, – человек указал рукой на светящийся макет, – в смысле, как давно…– Шесть тысячелетий, – уловив суть вопроса, ответила А`Ани. – Как вы понимаете, с тех пор кое-что изменилось. Лаборатория множество раз перестраивалась и обновлялась…– Тогда какой смысл в этой схеме! – вспылил Безымянный.Женщина-техник согласно кивнула – движением, восхищающе грациозным.– Небольшой, полагаю. Но это всё, чем мы располагаем в настоящий момент. Правда, есть некоторая надежда, что изменения не столь значительны, как можно было бы предположить. Сейчас… – она вновь сосредоточилась на схеме, руки её приблизились к голограмме, заскользили по её поверхности – и карта-схема преобразилась. Вместо сферы над столом проявился чуть вытянутый в длину квадрат верхнего этажа, с отходящими вверх искривленными… линиями, каналами – Безымянный даже и не знал, как правильно назвать то, что предстало перед ним. – Это воздушные шахты, – указав именно на убегавшие вверх линии, пояснила А`Ани. – Наши разведчики уже некоторое время наблюдают за инстайтом, и им удалось выяснить, что вот эти воздуховоды, – она указала на семь каналов, – существуют и активно используются до сих пор. Мы пришли к выводу, что, по крайней мере, их шахты в достаточной мере сохранили свою конфигурацию, соответствующую изначальной.– В достаточной мере? – Безымянный не знал: то ли смеяться, то ли – плакать. – Мне не нужны ваши предположения! Мне необходим четкий план…– Я всё прекрасно понимаю, лейн Александер, – сделав останавливающий жест рукой, проговорила женщина-техник. – Но при всём нашем желании облегчить ваш путь мы ничего не можем сделать. Инстайт 212 был покинут примерно за восемьсот лет до уничтожения наших предшественников. Да и ко времени его полной консервации использовался по большей части как запасное хранилище. После его открытия и запуска прошло ещё около пятидесяти лет до нынешнего момента. Мы не знаем, не можем знать, каковы его структурные изменения: все эти записи были либо потеряны, либо уничтожены во время Восемнадцатого похода. Так что…Она развела руками, давая понять, что ничего не может поделать.– Ладно, – Безымянный даже не пытался скрывать своего раздражения, – с этим всё ясно. Теперь насчет места. Как далеко располагается этот инстайт? Хотя бы это вам известно?– Ооо, с этим как раз всё очень просто, – женщина-техник проигнорировала откровенную провокацию в последнем вопросе своего собеседника и вытащила из стопки свернутых бумаг подробнейшую карту филиала Валентиниана, ограниченного с севера горами Солнца, а с юга – грядой Авэрских гор, доходящих до моря Скорби на юго-востоке. Развернув её и придавив углы, А`Ани указала на небольшую точку в северной части и пояснила: – Это наше нынешнее местоположение. А вот здесь, – её палец прочертил кривую линию и остановился в западной части карты, – находится ваша конечная цель.Безымянный уперся взглядом в указательный палец женщины, застывший на карте, прикинул про себя расстояние и застонал. Вслух.– Дьяволы и бесы! – ругаться ему понравилось несколько больше, чем стонать. – Да тут же не меньше пятисот миль!– Шестьсот двенадцать – если быть точным, – менторским тоном, от которого начинали ныть зубы, уточнила женщина-техник. – Чуть больше или чуть меньше – это зависит от того, какой путь вы выберете.– Шестьсот миль! По бездорожью, безлюдью, в самое сердце филиала!.. – У Безымянного даже дыхание свело от гнева. – Да вы понимаете, что только на переход в одну сторону уйдет не меньше месяца?! Месяца – слышите вы? А ведь и обратно будет ровно столько же, да ещё мне придется тащить на себе этого вашего…– Фассора Суффо, – подсказала А`Ани, заметив, что человек тщетно роется в памяти, пытаясь вспомнить имя своей будущей цели.– Вот-вот, – согласно кивнул Безымянный. – Этого вашего фассора Суффо! Старика – по вашим же словам! Да вы в своём уме? Он же умрет ещё до того, как мы одолеем половину пути…– Я понимаю ваше беспокойство, лейн Александер, – женщина-техник вплотную подошла к Безымянному и, положив руку на его плечо, заставила умолкнуть, заставила посмотреть себе прямо в глаза. – Но всё будет совсем не так, как вы себе представляете. Не будет ни долгого пути, ни тяжелого возвращения. Я гарантирую вам, что эта работа не отнимет у вас больше двадцати дней…– Двадцати дней?.. – человек смолк на полуслове, озаренный внезапной догадкой. – Стинеры! Конечно же… Только сразу предупреждаю, – Безымянный деловито прищурился, прикидывая про себя сроки, – мне потребуется не меньше суток для разблокировки моих имплантов…– Не стинеры, – женщина-техник качнула головой и улыбнулась той самой, доводившей Безымянного до белого каления, таинственной и всезнающей полуулыбкой. – У нас есть свои способы перемещения, отличающиеся от тех, что использует Конфедерация, но не менее эффективные, лейн Александер, смею вас уверить.– Хорошо, – Безымянный постарался произнести это слово насколько можно ровно, бесстрастно… Ах, как же он устал от этой вечной недоговоренности, неопределенности.– Есть ещё кое-что, лейн Александер, на чем мне хотелось бы заострить ваше внимание.А`Ани напряженно уставилась на трехмерную модель, плавно вращающуюся над столом.– И что же это? – несколько натянуто поинтересовался человек.– Дело в том… – женщина-техник слегка смутилась. – Я понимаю, что конфедераты привыкли решать определенные проблемы весьма… решительно – скажем так. Но в тех условиях, в которых вам предстоит работать, есть некоторые вещи, которых нельзя допускать ни при каких обстоятельствах.– Повторюсь, – Безымянный раздраженно повел плечами. – Что это?– Вам ни в коем случае, ни при каких условиях нельзя убивать!От нелепости прозвучавшего требования Безымянный вначале онемел, а потом нервно хихикнул:– Да вы в своем уме? – губы его растянулись в тонкой насмешливой улыбке. – Я что ж, по-вашему, самоубийца? В таких делах, как ваше, без ликвидаций, как правило, не обходится. Вы же не дети, сами всё прекрасно понимаете! Или вы полагаете, что этот Суфф не охраняется?..– И, тем не менее, я продолжаю настаивать, – тон женщины оставался бесстрастным, но в глазах на мгновение промелькнул гневный огонек. – Никаких убийств!– Милосердие к врагам? – Безымянный уже перестал удивляться, лишь обреченно качал головой.Женщина тонко улыбнулась – зеркальное отражение улыбки Безымянного.– Расчет. Видите ли, все техники любого клана связаны между собой. Эта связь не столь явна, как у некоторых других народов, и всё же она есть. Иными словами, на очень глубоком подсознательном уровне существует некое сродство сознаний, делающее нас единым целым. И, являясь целым, мы способны ощущать выпадение части…– Говоря проще: если я кого-то убью – они сразу же это почувствуют, – хмуро уточнил Безымянный. – Понятно. Что-нибудь ещё?– О да, лейн Александер, – зрачки А`Ани задумчиво сузились, женщина подняла руку и принялась теребить локон с удивительно детской непосредственностью. – Есть ещё кое-что… – через некоторое время промолвила она. – Тот клан, с которым вам предстоит работать, – небольшая заминка на последнем слове, – он является древнейшим. Самый старый и дальше всех продвинувшийся из всех. Фассор Суффо был основоположником раскола нашего рода, его… идеи, как и методы их воплощения… они расходились со всем, что составляет основу моральных кодексов техников. Собственно, это и послужило причиной раскола… Я не могу даже представить, как далеко продвинулись наши собратья под предводительством фассора, но одно я могу вам сказать со всей очевидностью: они извращены, лейн Александер! Извращены, как самый подлый и низкий Полуживой. И они невероятно жестоки! Оружие, системы дистанционного разрушения, биологические эксперименты, опыты над живыми существами в попытках превращения их в смертоносные машины – это далеко не полный перечень того, чем занимается фассор и его… люди. Они очень опасны, их инструменты во сто крат совершеннее, чем все, с чем вы когда-либо сталкивались… да и мы, к слову сказать, тоже. Вы должны быть предельно осторожны в своей миссии. Любой неверный шаг равнозначен гибели, любой…Уперевшись спиной и вытянутыми ногами в стены шахты, Безымянный отдыхал, зависнув над провалом, насчитывающим несколько десятков – если не сотен – метров вглубь земли. Позади, точнее – наверху, осталось что-то около тридцати метров спуска, семь боковых проходов, одиннадцать тепловых датчиков, (давным-давно сгнивших вместе с подпитывающими резервуарами), четыре ловушки-разрядника (осыпавшиеся в труху от легчайшего прикосновения) и несколько часов нравоучительных умозаключений Ноби – касавшихся в большинстве своем рассуждений о людской глупости. Несколько ниже того места, где человек сейчас "пребывал", находилось боковое ответвление центрального ствола шахты, выводившее – в соответствии с техническими планами, виденными им в лаборатории нанимателей, – к одной из лифтовых шахт, в которой имелась лестница.Пока что всё складывалось на редкость удачно, и путь вниз, если не считать некоторых неудобств, проходил гладко и без эксцессов – чему Безымянный был только рад. Но чем глубже он опускался, тем чаще его тревожило ощущение, что подобное везенье не будет продолжаться вечно и уже скоро ему придется сполна заплатить за безмятежную легкость начала пути.
