– Давай, у-ублюдок, шевелись, вытряхивай карманы и не вздумай рыпаться!
Путник резко остановился и принялся безмолвно разглядывал окружившую его троицу, выросшую словно из-под земли, хотя, скорее всего, они попросту прятались в какой-нибудь укромной ухоронке, возле обочины старой дороги, – благо таковых в округе было предостаточно – и поджидали припозднившегося гуляку. Хотя нет, человек с шумом втянул в себя воздух, пропитанный смрадом застарелого пота и дешевого алкоголя. Нет. Эти люди точно не были "профессионалами". Скорее уж…
– Кошель давай, голь перекатная – с уже явно различимыми нотками зарождающейся истерики в голосе потребовал от путника наиболее твёрдо стоящий на ногах разбойник, подкрепив свою угрозу яростным взмахом пистолета в дрожащей руке.
"Голь перекатная" равнодушно оторвал взор от дороги и устремил его в лицо "главаря". В глазах путника не было страха, гнева, испуга, и, если б грабители были чуть менее пьяны или хоть немного внимательнее присмотрелись к избранной "жертве", их решимость, возможно, сильно бы поубавилась, но, увы, они не смотрели.
– Глухой чево-ли, а ну…
Шепот ветра, тихий, едва различимый на самой грани слышимости… В отличие от сокрушающего порыва, обрушившегося на грабителей и впечатавшего их в камни тракта. Шёпот, растворившийся в возгласах удивления и испуга. Шёпот, исчезнувший сразу же, как только сознание оставило последнего из нападавших.
Детский трюк. Путник невольно улыбнулся воспоминаниям. Плетенье Воздуха – это был один из первых уроков, усваиваемый юными братьями-избирающими. И наименее любимый – смело можно добавить. Мало кто – даже среди будущих "приобщенных", что уж говорить об остальных! – имел склонность к работе с воздухом и ветром, и он также не был исключением, но за годы изгнания человек понял: нет бесполезных знаний. Конечно, он мог использовать множество убийственных уловок и способностей для устранения этой троицы, но зачем поджигать город, если нужно всего лишь испечь хлеб? И милосердие здесь ни при чём. Совсем ни при чем.
– Люди, – прошептал он, словно сплюнув это слово. Склонившись над одной из жертв, человек без имени поднял пистолет и привычным движением вынул обойму. Всего один патрон. Небрежно кинув обойму в полупустой заплечный мешок, он принялся осматривать оружие, но уже через мгновение огорчённо покачав головой, бросил его наземь. Пистолет был безнадёжно испорчен и, судя по пятнам ржавчины, – довольно давно. И с таким-то оружием эта троица вышла на промысел?! Путник недоуменно пожал плечами. Да у них даже ножей не оказалось! А ведь ни один нормальный человек, особенно по нынешним временам, не сунется за ворота собственного дома без увесистого тесака на поясе. Тем более в приграничных землях!
Лёгкая, невесомая, словно гусиное пёрышко, волна приятного покалывания прошлась по его левой руке от запястья до плеча, будто кто-то незримый провёл по ней щёточкой из тонких волос. Человек, не обращая внимания, продолжал разглядывать неудачливую троицу. Грязная, засаленная, хотя и довольно крепкая одежда, лёгкие хлопчатые штаны и рубахи навыпуск, мускулистые руки, крепкие ноги, дублёные лица – всё просто-таки кричало – "Крестьяне!" Путник беззлобно пнул владельца пистолета в бок и презрительно бросил:
– Дилетанты.
Новая волна щекотки прокатилась по его руке, задев на этот раз ещё и шею. Фыркнув, человек хотел было что-то сказать, но, явно передумав, обречённо пожал плечами и произнёс совсем не то, что собирался вначале.
– Ноби, – негромко бросил он в пустоту за своим плечом, – прекрати. У меня нет никакого желания играть в твои игры.
– Ну и что? – в полуметре от земли воздух внезапно уплотнился, очертив контуры странного существа, размером с крупную кошку. Радужная вспышка на миг осветила дорогу, и на месте, где всего несколько мгновений назад никого не было, появился Ноби – собственной персоной.
Человек недовольно оглянулся: рефлексы, отточенные многолетними тренировкам и скитаниями в одиночестве, там, где даже самые отчаянные смельчаки и сумасброды не осмеливались показываться без небольшой армии, рефлексы, доведённые до бритвенной остроты горских клинков, сработали ещё прежде, чем он смог что-либо рассмотреть. Ладонь, мгновенно сжавшись, перехватила летящий в лицо предмет, и только после этого сознание – торопливыми скачками устремившееся вслед за телом – сумело соединиться с телом.
– Отпусти хвост, – довольно рассмеявшись, потребовал бесенок, весело прихлопывая четырехпалыми ладошками.
Путник невольно отшатнулся, когда венчавшая хвост кисточка, встрепенувшись, мазнула-таки его по носу, но руки не разжал.
– Сколько раз я тебя просил не делать этого? – грозно вопросил он.
– Понятия не имею, – беззаботно отозвался Ноби. – Я не считал.
Кисточка вновь дёрнулась, но на этот раз человек был настороже и успел вовремя увернуться.
– Прекрати немедленно, ты разве не видишь? Мне не до тебя, – мужчина отпустил хвост существа и указал рукой в сторону начинающих приходить в себя горе-громил. – Надо решить, что с ними делать.
