– Передай: пусть ждут, – его собственный голос звучит не менее глухо, чем у разведчика. Долбаная работа! Развернувшись, конфедерат, направился к небольшому холмику, виднеющемуся в отдалении, за которым располагался "штаб". О Бездна… Разве он об этом мечтал, учась в академии? Разве ЭТО заслужил после стольких лет на границе? Если б только он мог представить, ЧЕМ придется заниматься, получив долгожданное повышение – никогда не согласился бы на него… "Врешь, братец! Врешь самому себе! Ты бы согласился, согласился как миленький, даже если б знал, что придется каждый день вылизывать задницы "ба-альших начальников", резать младенцев и есть их ещё сырыми. Согласился, никуда не делся бы… – В Бездну! – А вот и "ба-альшие люди", чтоб их…"
Сержант Дани Павилос лэйн Соломон – выполняющий обязанности по надзору за личным составом специальной тактической ладони "Грифон" и являющийся одним из двух заместителей гроссмейстера Гермагена де Вард-Тиморениса (называемого подчиненными за глаза просто и незамысловато – "Сволочь"), остановился в нескольких шагах от своего начальника и с почтительным видом стал дожидаться, когда его шеф закончит доходчиво объяснять хмурому и насупившемуся стражу, какой тот осел и почему именно, его предками были бараны, козлы и (отчего-то) навозные мухи. В этот раз испытать всю необоримую силу "очарования" гроссмейстера Тиморениса выпало Локасу Самарту – Дани ещё не успел как следует познакомиться с этим парнем, впрочем, как и с остальными бойцами ладони (тем паче что в этой "ладони" было не пятьдесят человек как обычно, а без малого четыре сотни – и это не считая чтецов, плетельщиков, ваятелей и даже одного криптографа! – общая же численность сводного отряда, именующегося "ладонь Грифона", превышала шесть сотен человек). Но он успел понять, что Локас очень сильно напоминает ему Крага Оуэлса – бойца его прежней ладони, переведенного куда-то на южные рубежи как раз перед той проклятой "зачисткой" в Тартре: те же черты характера – упрямство, беззаветная храбрость, честность… В общем, Локас был не самым удобным подчиненным для любого начальника, привыкшего взирать на своих людей, как на рабочий скот – а именно таким начальником и был де Вард-Тиморенис. Оттого-то Самарт оказался в числе особых "любимчиков" Гермагена, и редкий день обходился без того, чтобы гроссмейстер не нашел очередного повода дать своему подчиненному это почувствовать.
Дани не прислушивался к гневной речи Гермагена и даже не пытался понять, чем вызвано его неудовольствие на этот раз: видит Бездна, вывести гроссмейстера из себя ничего не стоит, это может сделать даже стрекоза, обгадившая цветок в другом полушарье Терры!
– Чего тебе, Соломон? – грубо бросил де Вард-Тиморенис, заприметив, наконец, своего заместителя и прервав на полуслове гневную тираду, чем тут же не преминул воспользоваться Локас – исчезнувший с ловкостью человека, давно привыкшего к таким маневрам.
– Расстановка закончена. Все люди на своих местах, гроссмейстер, – в тоне Дани не ощущалось ни малейшего почтения, он говорил, как автомат, и даже такой нейтральный тон давался ему не без труда. – Территория полностью оцеплена. Мы готовы начинать операцию и…
– Наконец-то! Ленивые ублюдки, пригодные только чтоб девок портить, – де Вард-Тиморенис грязно выругался и сплюнул, Дани стоял с каменным лицом, ожидая окончания очередной истерики. – …ханые козлом выродки! Чего пялишься, недоумок? – этот вопрос уже явно относился к нему, и Павилос счел уместным изобразить некое подобие внимания и уважения, хотя для этого приходилось буквально насиловать себя. – Раз эти долбачи готовы – пусть начинают! Я не собираюсь торчать в этом отстойнике для свиней до бесконечности!..
– Что у вас? – Дани, занятый старательным изучением облаков, скользящих по низко висящему небу, не заметил, как к ним приблизился Серапис кон Александер – истинный повелитель, владыка и господин ладони Грифона, что бы по этому поводу ни думал Гермаген (если последний вообще о чем-нибудь думал, в чем Дани был отнюдь не уверен).
Павилос так и не понял, не смог уяснить для себя, что могло связывать двух настолько непохожих людей, как высокого ваятеля кон Александера – человек сухого, жесткого, но всегда в высшей степени корректного и внимательного к окружающим, и де Вард-Тиморениса – отъявленного сквернослова и буяна с явно выраженными человеконенавистническими наклонностями. Одно Дани уяснил: чем бы ни была вызвана эта взаимная приязнь, – корни её гнездились в далеком прошлом. Серапис всецело доверял Гермагену, а тот, в свою очередь, готов был броситься в огонь по первому слову ваятеля.
– Эти пьяные черепахи, наконец, зашевелились, мас, – де Вард-Тиморенис снова выругался, нимало не смущаясь присутствия шанарет`жи. – Я отдал приказ начать операцию.
– Ты предупредил их быть предельно осторожными и не лезть на рожон? Предупредил, что в любом случае это в первую очередь не карательная, а поисковая операция?
