– Ночлег. Здесь, – коротко бросил внезапно остановившийся Ви`ател.
Безымянный устало огляделся по сторонам. Ночевке предстояло пройти с внешней от сияющей в отдалении громады Штормскальма стороны куцей березовой рощицы. В виду огромного – насколько можно было разглядеть в темноте – поля, поросшего невысокой ещё пшеницей, колеблемой, точно морская гладь – волнами, тихими дуновеньями южного ветерка.
– Стоило из-за такого короткого перехода уходить из города на ночь глядя, – сердито пробурчал себе под нос Безымянный, опускаясь прямо на землю и с трудом не позволяя охватившему его облегчению вырваться наружу.
Он был зол и даже не пытался таить своего дурного расположения духа. Ещё бы! Мало того, что техник настоял на этом дурацком вечернем переходе, хотя провести ещё одну ночку в хоттоле у Ингтара оказалось бы совсем не лишним, тем более в преддверии долгого – а он нимало не сомневался, что дорога предстоит дальняя: ведь не станут же техники, в самом деле, селиться по соседству с цитаделями конов, – пути. Заодно там же, в хоттоле, вполне можно было бы разжиться необходимыми в дороге припасами. Однако Ви`ател настаивал, и, говоря откровенно, Безымянный отнюдь не винил его за излишнюю осторожность, потому он не обиделся и не возмутился, когда техник, равнодушно пожав плечами, оставил его желчный протест без внимания. Но вот то, что Ви`ател не позволил ему вернуться в город за собственными его, Безымянного, вещами, пусть и весьма немногочисленными и скромными, но, тем не менее, составлявшими определенную ценность, по крайней мере для него самого – вот это уже был явный перегиб! Собственно, всё его имущество – за исключением одежды, старой, замызганной и потертой, той, что была на нем ещё в Тартре и успела срастись с ним, став чуть ли не второй кожей, да дешевенького, устаревшего нанитового преобразователя, имеющего в своей матрице едва ли полтора десятка инфоформ, – осталось в шкафу скромной чердачной комнатушки хоттола. Остался бесхозно висеть на вешалке новенький, ни разу не надеванный полный комплект одежды из уплотненной кожи с прокладкой, прошитой частой сетью нитей из алмазной паутины. И, что самое огорчительное, на нижней полке того же шкафа лежал отличный, пусть и далеко не новый мономолекулярный резак, с коротким, в полторы ладони, лезвием, выменянный в оружейном газэне на превосходнейший хрустальный накопитель для гражданских излучателей. Жалко…
– Мы, кажется, уже обсудили этот вопрос, – весьма недружелюбно отозвался техник, одарив спутника холодным взглядом исподлобья. – Так что я не вижу смысла возвращаться к этой теме, тем более что вы приняли все наши условия добровольно, и…
– А что мы станем есть в дороге, мы тоже обсудили? – весьма саркастично поинтересовался Безымянный, не дав технику договорить. – Что-то я не приметил у вас запаса провизии. Хотя вы, возможно, и в силах обходиться без пищи, но лично я не эфф и не техник! Питаться одним воздухом и смутными намеками – не приучен…
Он развел руки в жесте насмешливого самоуничижения, а голос его буквально сочился жгучим ехидством, но техник словно бы и не заметил злой иронии человека. Его ответ был спокоен и бесстрастен:
– К завтрашнему полудню мы окажемся ввиду небольшого поселения, именуемого "Черная пихта", и там вы вполне сможете обзавестись всем необходимым.
Мысленно выругавшись от одолевшего его внезапного раздражения, Безымянный негромко хмыкнул, но промолчал, посчитав за лучшее не вступать в дальнейший спор. Устроив себе некое подобие ложа из вороха наполовину сопревшей палой листвы и накинутого поверх плаща, Безымянный улегся на эту импровизированную кровать и, повернувшись спиной к спутнику, приказал себе спать, хотя на голодный желудок этот приказ было не так легко исполнить.
Ночевка прошла вполне себе спокойно, хотя человек уснул далеко не сразу, да и во сне беспрестанно ворочался и просыпался от вполне понятного чувства неопределенности и тревоги. Но утро он, тем не менее, встретил в весьма бодром и даже умиротворенном расположении духа, разбуженный Ви`ателом задолго до рассвета: техник, как выяснилось впоследствии, не ложился вовсе, несколько минут проведенных в некоем подобии медитативного транса, позволили ему восполнить запас сил не хуже, чем здоровый восьмичасовой сон – обычному человеку.
