Дани сморгнул влагу, набежавшую на глаза. Это не слезы, нет, всего лишь пот — и с удвоенным вниманием впился взглядом в запись. Изумленное — хотя не впервые ему доводилось лицезреть мнемонические голограммы, в том числе списанные и с его собственного зрительного восприятия — осознание того, сколь многое подмечалось глазами и не оставалось в рассудке как воспоминание, уразумение свершенного, в который раз поразили его своей широтой. Он сумел даже подметить момент гибели Серафима Эдуарда — запечатленный краешком периферического зрения, но всё же вполне отчетливый — момент специально, видимо, не только для него, но и для самого себя увеличенный и сфокусированный Горгидом как отдельная проекция. Вот плетельщик наносит хлещущий кинетический удар наотмашь по подобравшемуся слишком близко мертвецу с тлеющей одеждой; вот, не замеченный коном противник приближается к нему сзади и пытается ухватить за горло — в последний момент Серафим каким-то чудом изворачивается и, отступая в самую гущу оживших мертвецов, плетеньем, вероятнее всего воздуха и огня, сбивает напавшего с ног и разрывает тому грудную клетку… Дальнейшее видится неразборчиво, множество размытых мелькающих фигур — видимо, пот попал в глаза Дани, и он потерял концентрацию на происходящем, отвлекся. В следующий момент — взрыв! Ударная волна добирается до Павилоса, он падает, картинка смещается, последнее, что удается рассмотреть, — обрывки обожженной, искалеченной плоти, разлетающиеся в разные стороны.
— Достаточно, — Горгид са`а Тэрин, плавно провел рукой над проектором, и голограмма исчезла. — Полагаю, мы увидели достаточно. Дальнейшее развитее событий и без просмотра вполне очевидно.
Шпион откинулся на обшарпанную, как и вся прочая мебель в кабинете, спинку кресла и устало потер виски, словно пытаясь избавиться от терзавшей его мигрени. Некоторое время он напряженно хмурился; торопливая, ожесточенная работа мысли отражалась на его лице в виде то появляющихся, то исчезающих морщин, и ещё в лихорадочно-бессознательном подергивании пальцев.
— Каковы, младший сержант, на ваш взгляд, причины постигшей вас неудачи? — ровным, словно бы речь шла о разбитом стакане, голосом внезапно поинтересовался Горгид.
Дани от неожиданности вытянулся ещё сильнее — хотя это и казалось невозможным. Шанарет`жи интересуется его мнением?! Что это? Попытка определить его пригодность или, возможно, степень ответственности, готовности взять на себя всю полноту вины? Как бы то ни было, Дани и не собирался оправдываться:
— Вина за произошедшее с вверенной моим заботам ладонью полностью лежит на мне, саади ква. Ошибки, допущенные во время тактического анализа…
— Мы собрались здесь не для официального осуждения ваших действий, младший сержант, — весьма доброжелательно прервал говорившего Горгид. Он ободряюще улыбнулся и покивал головой, словно бы говоря: «Уж мы-то знаем, что тебя не в чем винить». — Наша основная задача состоит во всестороннем рассмотрении произошедшего события и, на основе полученных выводов, принятия решения, какими способами не допустить повторения подобного. Оттого ваше мнение, мнение человека, побывавшего в «гуще» событий, крайне важно для нас.
«Разумеется, — с изрядной долей горькой иронии, подумал Дани, — двое шанарет`жи приперлись в нашу глухомань для выяснения обстоятельств заурядной резни в Запределье! Даже удобоваримым враньем себя не озаботили, гады».
Вслух он, разумеется, не стал говорить того, что терзало его в душе. Как бы там ни было — его собственная голова ему ещё не настолько мешала.
— Я затрудняюсь выделить одну, более значимую в сравнении с остальными причину случившегося. Скорее, причина провала, — ах, как же больно, нелепо было вкладывать в это слово «провал» все те страдания, те потери, что он пережил! — в совокупности факторов. Это и непод… — крамольное слово чуть было не сорвалось с его уст. Как же, так и стоит говорить в лоб одним из самых могущественных людей филиала, что это их дурацкие приказы привели, пусть и лишь отчасти, к трагедии! Дани мысленно одернул себя и на лету перестроил предложение, — …недостаточная подготовленность бойцов к условиям Тартра, неверный подбор оружия — вследствие той же неподготовленности, — ему самому было противно, и он догадывался, что откровенная ложь также очевидна и для собравшихся. Он говорил правильные слова, вот только все вместе они, отчего-то, лишь сильнее смердели враньем и кровью, кровью его парней! — Также следует отметить полное отсутствие у нас информации о предполагаемом противнике, его численности и методах боя. В дополнение можно отметить тот факт, что…
— Почему вы не обратили внимания на трупы, — голос, прервавший его, исходил не от Горгида. Дани круто повернул голову и уставился на ваятеля, впервые удостоившего его своим вниманием.
