— Чего тебе, Соломон? — грубо бросил де Вард-Тиморенис, заприметив, наконец, своего заместителя и прервав на полуслове гневную тираду, чем тут же не преминул воспользоваться Локас — исчезнувший с ловкостью человека, давно привыкшего к таким маневрам.
— Расстановка закончена. Все люди на своих местах, гроссмейстер, — в тоне Дани не ощущалось ни малейшего почтения, он говорил, как автомат, и даже такой нейтральный тон давался ему не без труда. — Территория полностью оцеплена. Мы готовы начинать операцию и…
— Наконец-то! Ленивые ублюдки, пригодные только чтоб девок портить, — де Вард-Тиморенис грязно выругался и сплюнул, Дани стоял с каменным лицом, ожидая окончания очередной истерики. — …ханые козлом выродки! Чего пялишься, недоумок? — этот вопрос уже явно относился к нему, и Павилос счел уместным изобразить некое подобие внимания и уважения, хотя для этого приходилось буквально насиловать себя. — Раз эти долбачи готовы — пусть начинают! Я не собираюсь торчать в этом отстойнике для свиней до бесконечности!..
— Что у вас? — Дани, занятый старательным изучением облаков, скользящих по низко висящему небу, не заметил, как к ним приблизился Серапис кон Александер — истинный повелитель, владыка и господин ладони Грифона, что бы по этому поводу ни думал Гермаген (если последний вообще о чем-нибудь думал, в чем Дани был отнюдь не уверен).
Павилос так и не понял, не смог уяснить для себя, что могло связывать двух настолько непохожих людей, как высокого ваятеля кон Александера — человек сухого, жесткого, но всегда в высшей степени корректного и внимательного к окружающим, и де Вард-Тиморениса — отъявленного сквернослова и буяна с явно выраженными человеконенавистническими наклонностями. Одно Дани уяснил: чем бы ни была вызвана эта взаимная приязнь, — корни её гнездились в далеком прошлом. Серапис всецело доверял Гермагену, а тот, в свою очередь, готов был броситься в огонь по первому слову ваятеля.
— Эти пьяные черепахи, наконец, зашевелились, мас, — де Вард-Тиморенис снова выругался, нимало не смущаясь присутствия шанарет`жи. — Я отдал приказ начать операцию.
— Ты предупредил их быть предельно осторожными и не лезть на рожон? Предупредил, что в любом случае это в первую очередь не карательная, а поисковая операция?
— Не воняй, Серапис, — скривился Гермаген, — они ж не девицы на лекциях о целительстве! Сами всё прекрасно понимают. Ну, чего ты вылупился, как куртизанка на беса?! — Вот это уже относилось к Дани, и он мгновенно придал лицу внимательное выражение. — Я отдал приказ, сержант, так что живо собирай свои куцые мозги в кучку и дуй его выполнять! Бегом!
Дани резко поклонился Гермагену, чуть более плавно и глубоко — Александеру и, мысленно ведя счет от одного до десяти и обратно — трюк, позволявший связать собственные мысли и не дать им вырваться наружу, — лёгкой трусцой направился к Вайарду Симену… «Наконец вспомнил!» — эта мысль прервала внутренний счет и слегка улучшила настроение. Наконец-то он вспомнил имя своего «слухача»…
Безымянный отложил вилку и, вытерев губы салфеткой, поднялся из-за стола. Составив на поднос опустевшие тарелки и кружки, он пересек столовую — весьма внушительных размеров комнату, явно рассчитанную на одновременный прием нескольких сотен человек, — и поставил поднос с грязной посудой на стойку. Улыбнувшись девочке-технику, работавшей на кухне, как старой знакомой и кивнув ей в знак благодарности за вкусный завтрак — хотя время было скорее обеденное, но нынче он позволил себе поспать пару лишних часов, — Александер вышел из трапезной и направился к ближайшей ванной комнате, намереваясь как следует освежиться.
Странно, он провел в лаборатории всего одиннадцать дней после своего триумфального возвращения, а успел освоиться и пообвыкнуться так, — словно прожил здесь несколько месяцев. Собственно, ему бы уже давно следовало покинуть техников, но он всё медлил и медлил, вначале — убеждая себя, что причина медлительности — желание удостовериться в действенности универсальной сыворотки, выданной ему нанимателями сразу же по возвращении, затем — якобы нуждаясь в отдыхе и восстановлении потраченных сил (благо техники никоим образом его не торопили и, кажется, даже были довольны, что наёмник остался с ними). Причину такого радушия Безымянный открыл совсем недавно, не далее как накануне: оказалось клан А`Ани не собирался оставаться в лаборатории, а планирует покинуть её не позднее, чем в течение месяца. Оснований для такого решения было несколько, и женщина-техник не стала скрывать от человека: одной из них является то обстоятельство, что теперь месторасположение комплекса известно ему и отныне клан не может чувствовать себя в безопасности. Правда, существовали и другие, не столь пагубные для его чувства собственного достоинства соображения. И главным из них был фассор Суффо! Вернее, его далеко не миролюбивые последователи — которые наверняка не оставят такое мелкое обстоятельство, как похищение своего главы, без внимания. А значит, назревает конфликт…
