— Глупо? — ваятель невольно оглянулся на скрытый за деревьями лагерь, откуда продолжали раздаваться крики и резкий посвист пульсаров. — Глупо? Эта бойня… Она бессмысленна… Зачем?.. Это безумие…
Ведьмак не знал, что сказать. От неожиданности и бессмысленности происходящего мысли разбегались и путались, он с трудом верил, что всё это реально. Тем временем из можжевеловых зарослей на краю полянки — казалось, чтоб ещё больше усугубить внутренний разлад ваятеля, — с треском продираясь сквозь кусты, выбрался запыхавшийся человек. Маддис с трудом узнал в этом перепуганном вусмерть бедняге Сагиба, одного из лишь недавно нанятых головорезов, отличавшегося слишком большим самомнением и гонором, а ещё уродливой татуировкой в форме паука на щеке. Теперь, правда, он не выглядел таким уж уверенным в себе. Заприметив главарей, он на мгновение замер, будучи не в силах сразу принять решение: то ли бежать к ним в попытке спастись, то ли — прочь. Он так ничего и не смог решить, поскольку Марк, вскинув в небрежном жесте руку, послал через всю поляну крошечный перламутровый сгусток энергии, сплетенный в мгновенье ока. Этот сгусток насквозь прошил грудь бедолаги Сагиба и с чудовищной силой отбросил его на те самые заросли, из которых тот выбрался.
— Безумие — это залог выживания! — как ни в чем ни бывало заявил на полном серьезе Марк, обращаясь к Маддису. — А мы играем в такую игру, где жизнь, сама по себе значащая немного, может иметь огромное значение при некотором её отсутствии.
— Псих! — панически взвизгнул Маддис, пятясь всё дальше. — Ты псих…
Не смотря на всё потрясение и шок вызванные непониманием происходящего, Приорр всё ж таки с некоторым удовлетворением отметил, что бывший кон использовал плетение — не вязь! Значит, были и у его сил пределы… или же он экономил их для другого…
Снова зашуршали кусты, но на этот раз сквозь них пробирался человек совершенно другого склада: невысокий, плотно сбитый, с полуседой шевелюрой, из-за чего казался пегим и главное — в руках у вновь прибывшего был пульсар! Чад Фрэнтис — лучший следопыт к югу от Картвера, он был одним из «любимчиков» Марка. Его «гвардейцем».
Заприметив Френтиса, Марк недовольно покачал головой и скривился. Следопыт, виновато пожав плечами, подошел к бьющемуся в судорогах телу и, перекинув пульсар за спину, схватил умирающего за ногу. Вновь пожав плечами, он развернулся и потащил тело Сагиба прочь с глаз вожаков.
— Псих, и без всякого сомнения, — согласно кивнул Грегори, провожая глазами Чада. — Но я думал, мы это уже решили.
— Зачем? — в который раз взвизгнул Маддис совершенно не контролируя себя, он ткнул пальцем в сторону тащившего тело следопыта. — Зачем?! И что дальше? Теперь ты примешься за меня? Да? Ну, попробуй!
Он продолжал пятиться, но взгляд его был сосредоточен только на Марке: ваятель всё ждал, когда же сияние проявляемой вязи окутает фигуру бывшего кона, ждал первого удара, внутренне готовясь к нему и формируя в мыслях множество форм и образов грядущих проявлений — как оборонительные, так и атакующие. Он намеревался вступить в бой, хотя понимал: выстоять против Марка — даже в нынешнем измотанном и уставшем состоянии бывшего кона — не удастся, и единственное, что остаётся, — подороже продать свою жизнь. Он пятился, не обращая внимания на насмешливое выражение лица Касселя, наблюдавшего за ним, не глядя по сторонам, не пытаясь найти выхода. Он готовился к последней битве. Всё в себе — всё, что оставалось, нацеливал на неё и потому пропустил первый удар, пришедшийся совсем не с той стороны, с какой он рассчитывал. И это был совсем не тот удар, которого он ожидал.
Камень размером с кулак, влажный и скользкий от росы, попался под подошву сапога Маддиса, заставив того поскользнуться. Не сумев удержать равновесия, ваятель нелепо взмахнул руками и со всего маху шлепнулся на ягодицы. Удар состоялся и был весьма болезненным, хотя и пришелся на место, далекое от наиболее жизненно важных органов.
Кассель громко, заливисто расхохотался — чего от невозмутимого эффа никак нельзя было ожидать: видимо, сказывалось нервное напряжение. Марк тоже не смог себя сдержать и самым глупым образом захихикал. Но этот приступ непонятного веселья на фоне отчаянных воплей гибнущих людей, раздававшихся совсем неподалеку, ещё больше напугал несчастного Маддиса.
— Ну и глупый же у тебя видок, дружище, — продолжая посмеиваться, заявил Марк. — Видел бы ты себя со стороны — помер бы со смеху.
— Помер бы со смеху? — поднявшись вначале на четвереньки, а затем и окончательно выпрямившись, Маддис принялся отряхиваться, но взгляда от бывшего кона не отвел. — Смеху? Ты, проклятый маньяк, там людей не смех убивает, а твои…
