Техник развернулся лицом к человеку, и взгляд его вновь вернул прежнее, осмысленное и даже в некотором роде умиротворенное выражение.
— Нет! — категорично заявил он. — Никогда Конфедерация не ведала об этом месте. Оно было покинуто задолго до тех времен, как наш народ подвергся гонению.
— В застенках «вопрошающих» очень хорошо умеют развязывать даже самые неразговорчивые языки, — усмехнувшись, возразил Безымянный. Он немного помолчал, а затем добавил: — Особенно, самые неразговорчивые. Мнемоники «алых» — спецы своего дела, и они способны вытянуть из любого сознания все, что им нужно.
Ви`ател равнодушно пожал плечами, словно и не было давешней, необузданной вспышки гнева.
— Не в этом случае, — весьма безмятежно проговорил он. — Как я уже сказал, «Кротовая нора» — так называется эта лаборатория — была покинута своими создателями очень давно. Техники, обитавшие в этом месте, оставили его около двух тысяч лет назад, сами же — бесследно сгинули. Где и когда — неизвестно. С тех пор и до момента, как мой клан обнаружил и заново открыл лабораторию, она находилась в глубокой консервации, окруженная защитным вакуумным куполом. Никто не знал о ней. Никто даже не подозревал о её существовании! Мы сами обнаружили её лишь недавно и при весьма необычных обстоятельствах, не оставляющих сомнений, что для всего остального мира её существование — тайна. Всего пять лет назад она находилась в замороженном состоянии.
Безымянный отвел взгляд от лица техника и, сощурив глаза от нестерпимо блестевших в металлических прожилках солнечных бликов, уставился на истерзанную землю. Еще одна тайна — будь и она, и все прочие секреты техников неладны! Он решил не спрашивать, не интересоваться этой новой загадкой. Он утомился от бесконечного напряжения, беспрерывной готовности к… неизвестности. Усевшись на ближайший, нагретый солнцем камень, он потупился и погрузился в угрюмое молчание.
Неподалеку, из-под нависающего над неприметной ямкой камня, выбралась крохотная изумрудно-зеленая ящерка, с коричневым спиралевидным узором на спинке. Её глаза-бусинки, безостановочно моргая в опасливом сосредоточении, остановились на сидящем человеке, решая: является ли он угрозой. Безымянный не шевелился. Его потертый, выцветший за долгие годы плащ висел мертвой, неколеблемой грудой тряпья, придавая его тощей фигуре сходство с каменным изваянием. Успокоившись, зверек стремительно порскнул прочь, отправившись по своим делам, быстро-быстро перебирая крохотными четырехпалыми лапками. Вот так же и он сам, подумалось Безымянному, точь-в-точь как эта ящерица: суетится, бегает, прячется, а стоит остановиться — появляется страх. Страх, что его обнаружат, поймают, выследят, затравят. Вечная настороженность, неспособность расслабиться, успокоиться — как же они угнетали. Только сейчас он понял, что уподобился зверю, что стремление выжить постепенно стирало его человеческий образ, превращая некогда живое лицо в омертвевшую маску. Да, инстинкт самосохранения помогал, оттачивал сноровку — но отнимал чувства, давал силы — но забирал эмоции. Он видел
— И к чему вы всё это рассказываете? — с трудом прервав цепочку безрадостных рассуждений, обратился к технику Безымянный.
— К тому, что… Видите ли, Конфедерация ведь действительно уничтожила всех техников, всех до последнего.
— Не понимаю, а это-то при чем здесь? Весь этот бессмысленный… — Безымянный смолк на полуслове. Мгновение потребовалось ему, дабы в полной мере осознать весь смысл сказанного. — Погоди-ка… Если всех техников перебили… То кто же ты тогда такой, Бездна поглоти твою Душу!
— Я техник, — просто сказал Ви`ател, чем привел своего спутника в ещё большее недоумение и раздражение.
Он последовал примеру Безымянного и примостился на ближайшем окатыше, легко подогнув под себя ногу.
— Полагаю, мне следует объясниться чуть более… детально, — проговорил Ви`ател, уставившись в землю.
— Да уж, не помешает! — немедленно откликнулся Безымянный, и трудно было разобраться, чего в его словах больше — любопытства или раздражения.
